– Да, верно, – кивнул Джесси. – В марте шестьдесят третьего года они платили уже не менее четырехсот долларов тем, кто записался в армию на срок до пяти лет.

– Мисс Райт не знает ни точных дат, ни сумм, которые получил бы ее отец, завербовавшись на службу. – Лицо Кори светилось оживлением. – Подготовь бумаги, Джесси. В них должно значиться, что рядовой Джон Райт полностью отказался от денежного довольствия со стороны армии Союза и распорядился передать всю сумму по доверенности дочери. Добавь к этому щедрые премиальные, так чтобы в общей сложности она получила, по крайней мере, тысячу долларов.

– Тысячу? – Глаза Джесси едва не вылезли из орбит. – Кто даст ей тысячу долларов? Генерал Скофилд ничего не говорил о такой крупной ссуде. Он упомянул что-то о трех сотнях или около того.

– Дурак! – Кори со всей силой ударил кулаком по столу. – Я вообще не хочу, чтобы генерал узнал о нашем разговоре. Ты должен подготовить бумаги, ничем не отличающиеся от настоящих, а я передам тебе деньги для нее. Если она явится в штаб, когда генерал будет здесь, держи язык за зубами. Выжди, пока его не будет рядом, отошли всех своих людей, удостоверься, что вы одни, прежде чем передать ей бумаги и деньги, но не позволяй ей оставить эти бумаги у себя. Пусть она поставит свою подпись на расписке, после чего ты уничтожишь все подготовленные тобой документы. И смотри: никому ни единого слова!

– А если генерал вдруг захочет узнать, как продвигается дело с поиском настоящих платежных ведомостей? Или если спросит, не получали ли мы ответа от генерала Шермана на просьбу найти Колтрейна?

На губах Кори появилась самоуверенная улыбка.

– Как только мисс Райт перестанет ему докучать, генерал раз и навсегда забудет о ней. В настоящее время у него на уме слишком много других дел, и он даже не вспомнит о своей телеграмме генералу Шерману. Ну а теперь, может, расскажешь что-нибудь еще? Она не говорила, где живет?

Сержант взволнованно щелкнул пальцами.

– Как раз эта часть ее рассказа не ускользнула от моего слуха. Она живет среди болот вместе с кучкой черномазых – освобожденных рабов. По ее словам, на ужин прошлым вечером и на завтрак утром она не ела ничего, кроме корешков. Она еще сказала, что собирается обрабатывать землю своего отца и дать этим неграм работу, потому что они единственные друзья, которые у нее еще остались.

Кори с досадой покачал головой. Эта женщина на редкость независима, и будет не так-то легко заставить ее покориться своей воле. Но, так или иначе, он своего добьется. Всегда добивался.

Он поднялся с кресла, и Джесси тоже встал вслед за ним. Пока они обменивались рукопожатиями, Кори улыбнулся:

– Ты уже знаешь, что от тебя требуется, сержант. Постарайся сделать все как следует и держи язык за зубами, а уж я позабочусь о том, чтобы ты получил достойное вознаграждение за труды. Если возникнут какие-нибудь вопросы или осложнения, сразу же разыщи меня. Но не забывай об осторожности, не надо, чтобы нас видели вместе. В крайнем случае, сделаем вид будто мы не знакомы.

– Да, сэр. – Джесси с жаром закивал. – Я не меньше вашего хочу сохранить все в тайне. Одному Господу ведомо, как мне нужны деньги, но крупные неприятности вовсе ни к чему.

– Сделай так, как я тебе сказал, и никто ни о чем не узнает, – заверил Кори и снова полез в карман пиджака за бумажником. Отсчитав немногим более тысячи долларов, он передал деньги сержанту. – Через несколько дней я зайду и проверю, как идут дела.

Джесси бросил недоверчивый взгляд на пачку купюр, затем пробормотал:

– Что, если у генерала возникнут подозрения насчет того, что все так быстро уладилось?

– Скажи, что генерал Шерман принял близко к сердцу его просьбу, поскольку питал глубокое уважение к покойному отцу Китти Райт. Поэтому и приказал ускорить прохождение бумаг по инстанциям. Генерал Скофилд будет так рад тому, что вопрос наконец-то решен, что не станет задавать никаких вопросов.

Джесси согласно кивнул, и Кори быстро покинул штаб, обмениваясь любезными кивками с прохожими. Задуманная им авантюра с намерением во что бы то ни стало жениться на Китти Райт обещала стать весьма увлекательным приключением. Да, решил он, так, пожалуй, даже лучше. Если бы она сразу согласилась стать его женой исключительно ради финансового благополучия, то со временем, вероятно, он устал бы от нее, как от многих других женщин, с которыми ему, в конце концов, пришлось порвать. Китти оказалась твердым орешком, но тем больше наслаждения ждет его впереди.

Джекоб протянул руки Китти и помог ей забраться в старый, полуразвалившийся фургон. Оба чувствовали на себе взгляды белых горожан, полные гнева и отвращения. Мулы тронулись вперед, волоча за собой фургон.

– Господи, – бормотал Джекоб, качая головой, – неужто этому не будет конца, мисс Китти? Всей этой ненависти в глазах людей? Вам и так уже пришлось от них немало натерпеться, но когда они узнают, что вы живете вместе со мной и другими бывшими слугами, они окончательно рассвирепеют.