Скривив губы, Джаспер переводил взгляд с одной женщины на другую, надеясь, что выглядит устрашающе.

– Собственно, если с Лютером все в порядке, – наконец пробормотал он, – то что же я-то раздумываю?

Дейзи и Анджела, довольные, обняли его по очереди.

Через три дня Джаспер привез девушку к брату, который согласился взять ее с собой в Новый Орлеан в обмен на ее отличную лошадь. Анджела, не моргнув глазом, согласилась. У нее было чувство, что таким образом она хоть немного отомстит Бретту.

Друзья Лютера – Холлис и Эдвин, – как и он сам, были слишком стары, чтобы воевать. Они сразу понравились Анджеле, потому что были добры и вежливы с ней, и ей было легко с ними.

Анджелу спрятали в трюме среди ящиков с бутылками и банками с домашним виски, но, как только суденышко покинуло порт, ей позволили выйти на палубу и оставаться там два дня, пока они не придут в Новый Орлеан.

Старики поведали Анджеле, что сумели неплохо нажиться на пристрастии янки к спиртному. С тех пор как Батон-Руж пал в сражении с федералами, троица стала богатеть буквально на глазах, вытягивая деньжата из изнывающих от жажды северян.

Анджела была рада, что у нее появилась компания; к тому же спутники знали, как обстоят дела на войне. Разговоры с ними умеряли ее неутихавшую ярость.

– Дожди и сильный ветер, – проворчал Лютер, когда они подплыли к предместьям Нового Орлеана. – И такая погода стоит уже несколько недель. Один солдат сказал мне, что улицы во Вье-Каре напоминают каналы.

– От этого гораздо холоднее, чем обычно, – добавил Холлис. – Многие болеют воспалением легких, врачей не хватает. Остались старики вроде нас, да и тем позволяют лечить лишь янки и не выпускают их из больниц, чтобы они, не дай Бог, не помогли кому-нибудь, кто не подписал присягу федералам. Не хватает медикаментов. Да что там – ничего нет! Даже свечей! Людям приходится делать их самим или обходиться без света. Керосина тоже нет, газовые фонари на улицах не горят, поэтому вечером никто носа из дома не высовывает.

– Ну да, кому нужны неприятности, – продолжал Холлис. – Моя кузина живет в городе, так она говорит, что янки вламываются в дома в любое время суток. Все ищут что-то! Особенно их злит, когда они находят у кого-нибудь куски серой шерсти, из которой конфедератам шьют форму. Да что там форму! Не дай Бог кому обронить листок с нотами гимна южан! Найдут – тут же хозяев из дома выгонят, а дом конфискуют. Джелси, моя кузина, – пояснил Холлис, – сказала, что скорее помрет, чем подпишет эту их присягу. Но потом она поняла, что янки катаются ночами по домам тех, кто не подписал ее, вот и решилась. А что? Мы зато с этого навар имеем, продаем янки наше виски.

К тому времени, когда они приехали в Новый Орлеан, Анджела была в ужасном состоянии. Ее и без того грязное платье помялось и кое-где порвалось, спутанные волосы свешивались на лицо. Но настроение девушки было замечательным. Еще бы! К ней вернулось драгоценное зрение, она направлялась домой!

Якорь бросили в миле от города перед самым рассветом. Старики по очереди распрощались с Анджелой, пожелав удачи и счастливого пути.

– Возьми-ка немного денег, дочка, чтобы добраться до дома, – пробормотал Холлис, сунув ей в руку несколько монет. – Такая хорошенькая девушка не должна показываться чертовым янки на глаза.

Эдвин подарил ей несколько зеленых купюр, которые теперь печатали федералы, – на новое платье.

А Лютер дал денег на баню. Извинившись, он признался:

– Знаете, мисси, вы своим видом кого угодно до смерти напугаете.

Со слезами благодарности Анджела крепко поцеловала трех мужчин в щетинистые щеки и обняла их. Помахав им на прощание, она направилась в лес, чтобы там как следует обдумать, что делать дальше. В Бель-Клере девушка могла доверять только Реймонду и Кезии, но она решила, что постарается не попадаться на глаза даже им. В таком виде ей вообще никому не стоило показываться. Потом она вспомнила про Мелору Рэбин. Пожалуй, если та все еще живет на прежнем месте, Анджела может обратиться за помощью к ней.

Итак, она направилась в город, держась поближе к лесу. Съежившись и наклонив голову, чтобы спастись от пронизывающего ветра, Анджела подумала о том, как тепло было всего в каких-то нескольких сотнях миль отсюда, тепло для…

Девушка вздрогнула.

Никогда больше она не позволит себе вспоминать, как хорошо ей было в объятиях Бретта Коди. Она постарается даже не думать о нем. Только таким образом она сможет забыть кошмар прошлого.

Дойдя до города, Анджела прямиком направилась к дому Мелоры, моля Господа о том, чтобы та была дома. Прячась за заборами, она едва сдержала крик радости, увидев во дворе старую коляску учительницы.

Анджела несколько раз постучала. Дверь отворилась, и перед ней предстала Мелора собственной персоной.

– Господи, детка, заходи скорее! – воскликнула она и тут только поняла, что произошло чудо. – Боже мой, ты видишь! – Мелора разразилась слезами.

Уставшая и измученная, Анджела бросилась в ее объятия.

Мелора принялась хлопотать. Она настояла, чтобы девушка легла, пока она приготовит ей поесть и согреет ванну.

– А потом ты мне все расскажешь. Я слышала, тебя отправили в тюрьму, якобы за то, что ты помогаешь повстанцам. Знала бы ты, как я разъярилась, узнав, что все произошло по милости этой дряни Клодии. А потом до меня дошли слухи о том, что тебе удалось убежать. Я все время молила Господа, чтобы с тобой не случилось ничего дурного. Ну вот, – тараторила добрая женщина, – вот я и приготовила тебе поесть. Знаешь, я подписала эту чертову присягу, так что теперь мне дают небольшой паек – у меня есть немного картошки и мяса. Я с радостью поделюсь с тобой, дорогая… – Глаза Мелоры горели от радости. Она еще раз обняла Анджелу.