Вместо этого я решил, что события, которые она хочет скрыть от меня, были давным-давно. Они происходили, когда я еще не знал ее, и сейчас они не имеют никакого значения. Я любил ее, она любила меня, а все остальное осталось во вчерашнем дне. Поэтому, наклонившись к ней, я легко поцеловал ее в щеку.

– Я верю тебе, – сказал я.

Посмотрев на Дани, сидящую рядом со мной, я перевел глаза на Нору, которая сидела по другую сторону стола между Харрисом Гордоном и своей матерью. После того, как мы обменялись несколькими вежливыми словами при встрече, она старательно избегала моего взгляда. Интересно, вернулись ли к ней злые демоны памяти, терзающие ее так же, как меня.

Харрис Гордон взглянул на часы.

– Думаю, что нам лучше подготовиться, – сказал он. Он глянул через стол на Дани и улыбнулся. – Вставай и бери свое пальто, девочка.

Дани несколько секунд смотрела на него, а потом молча встала и покинула помещение. Между нами воцарилось неловкое молчание, словно с ней исчезла та невидимая связь, которая делала возможным общение между нами.

Гордон откашлялся.

– Дани может ехать вместе с матерью и бабушкой. – Он повернулся ко мне: – Я буду рад, если вы составите мне компанию, полковник. Нам представится возможность переговорить.

Я кивнул. Это было то, что и я хотел. Мне по-прежнему ничего не было известно кроме того, что я узнал из краткого телефонного разговора прошлой ночью. Во время завтрака мы старательно избегали касаться темы, которая свела нас.

– Мы можем ехать на моей машине, мама, – сказала Нора. – Чарльз отвезет нас.

Невозмутимость покинула миссис Хайден, когда она поднялась. С мрачноватой улыбкой она глянула на меня.

– Довольно неприятное дело – становиться старой вороной. В этом нет никакого благородства, как бы тебе этого не хотелось.

Кивнув, я улыбнулся ей в ответ. Я прекрасно понимал, что она имела в виду.

Когда старая леди в сопровождении Гордона вышла, мы с Норой остались наедине.

– Еще кофе? – спросила она, беря чашку. Я кивнул.

– Со сливками или с сахаром? Я посмотрел на нее.

Она покраснела.

– Как глупо с моей стороны. Я и забыла. Черное! Без сливок. Только с сахаром.

Какое-то время мы молчали.

– Тебе не кажется, что Дани стала очень хорошенькой?

– Да, она стала хорошенькой, – согласился я, отпив кофе.

– Что ты о ней думаешь?

– Не знаю, что я могу думать о ней. Все это было так давно, а сейчас я видел ее всего несколько минут.

В ее голосе появились нотки сарказма.

– Не думаю, что тебе потребуется много времени сообразить, что к чему. Ведь вы всегда так понимали друг друга.

– Понимали. Но это было так давно. Теперь она выросла, и нам обоим много чего пришлось пережить. Не знаю, может быть, со временем все и вернется.

– Тебе стоило бы больше верить в свою дочь. Я посмотрел на нее.

– Много есть такого, во что мне стоило бы верить: Вот например, я уверен, что ты не случайно так нажимаешь на слово «дочь». Так что не ищи подходящего времени, если хочешь что-то сообщить мне.

Глаза ее затуманились.

– А ты все такой же, как во время нашей первой встречи. Прямой до резкости.

– Слишком поздно, чтобы мы могли вежливо врать друг другу, Нора. Много времени назад мы пустились в эту дорогу, и она нам ничего не дала. На самом деле все куда проще. И не стоит спотыкаться на том же самом месте.

Она уставилась на скатерть.

– Зачем ты приехал? – резко спросила она. – Я говорила Гордону, что ты нам не нужен. Мы и сами справимся.

– Я тоже не хотел. Но я уверен, что, если бы вы справились без меня, не было бы нужды в моем появлении.

Я встал и вышел в холл. В горле у меня стоял комок. Нора не изменилась ни на йоту.

Дани как раз спускалась по лестнице. Я взглянул на нее, и все во мне сжалось. Это была уже не маленькая девочка, прыгавшая по лестнице. Это была юная женщина. Как ее мать. Каким-то образом мне это стало ясно.

Она одела курточку, а пальто накинула на плечи. Волосы ее были взлохмачены в своеобразной прическе, а пухлые губы тронуты свежей помадой. Девочка, которая сидела рядом со мной за столом, снова исчезла.

– Папа!

Ледок во мне сразу же растаял. Голос ее по-прежнему был голосом ребенка.

– Да?

Сбежав вниз, она остановилась передо мной.

– Как я выгляжу?

– Как живая кукла, – улыбнулся я и протянул к ней руку.

– Не надо, папа, – быстро сказала она. – Ты спутаешь мне прическу.