– Вот уже в самом деле начинаю с самого верха, – сказал я, возвращая ей газету.

– Только так Хайдены и могут начинать.

Не имело смысла уточнять, что я не Хайден. Она и без того все отлично понимала. Она не потеряла дочь, а приобрела сына.

– Думаю, что мое понижение в должности не будет столь же стремительным.

– У тебя странное чувство юмора, Люк.

– Легко пришло, легко и ушло.

– Не говори так! – Теперь она улыбалась. – Ты прекрасно справишься с делами. Я уверена в тебе.

– Надеюсь. – Повернувшись, я направился к дверям.

– Подожди, – остановила она меня. – Ты забыл акции.

– Оставьте их у себя. Когда я решу, что они в самом деле заработаны, то попрошу их у вас.

Какое-то болезненное выражение появилось в ее глазах. Мне совершенно не хотелось ее обижать. Я вернулся к письменному столу.

– Поймите меня, пожалуйста, – сказал я. – Я ценю, что вы для меня делаете. Но я буду чувствовать себя куда лучше, если смогу сам их себе заработать.

Несколько секунд она не спускала с меня глаз, а затем сунула акции в письменный стол.

– Понимаю. И от всего сердца одобряю. Так и должен поступать Хайден.

И на это я не ответил.

– Удачи.

Я вернул ей улыбку.

– Спасибо.

И с тех пор я неловко чувствовал себя с ней.

Когда Нора спустилась вниз, мы уже почти кончили пить кофе. Она уже была одета для выхода. Я вскинул брови. Каждый раз, когда Нора спускалась до полудня, это воспринималось как чудо.

Лицо ее пылало возбуждением.

– Ты должен с самого утра отправляться в свой офис?

– Думаю, что нет. Если бы я и год там не показывался, сомневаюсь, чтобы кто-то обратил на это внимание.

– Отлично! Я хочу кое-что показать тебе.

– Что именно?

– Это сюрприз.

– Скажи мне, – попросил я. – С тех пор, как я дома, с меня хватает сюрпризов. И не уверен, что вынесу еще один.

Она засмеялась.

– Он тебе понравится. – Она посмотрела на мать, и обе они заулыбались. – Мой друг хочет, чтобы ты отделал ему дом.

– Так, – сказал я. Это было больше, чем я мог ожидать. Наконец-то. – Где это?

– Недалеко. Мы подъедем туда, ты посмотришь, и я расскажу, что он хочет.

– Потрясающе. Я готов отправиться куда угодно.

О таком доме я мог только мечтать. Три крыла, семнадцать комнат, на вершине Ноб-хилла, поднимавшимся над заливом. Великолепная старинная мраморная лестница дугой поднималась из большого входного холла. Комнаты были огромными, таких сейчас больше не строят. Сзади дома размещался гараж на три машины с помещением для прислуги наверху. Сам дом был сложен из серого камня, изящно тронутого патиной времени; и крыша из голубой черепицы, казалось, отражала в себе небо.

– Он прекрасен. Надеюсь, что его не собираются перестраивать до основания. Его только испортят.

– Думаю, главным образом, он хочет усовершенствовать ванные и отопительную систему, ну, может, пристроить еще несколько комнат наверху.

– Имеет смысл, – сказал я, продолжая изучать дом.

– Нужна детская. И большая студия для жены в северном крыле, чтобы было побольше света. Может быть, еще комбинация офиса и небольшого личного кабинета для мужа, когда он работает дома.

Я отнюдь не был идиотом.

– Кому на самом деле предназначается этот дом?

– Ты еще не догадываешься?

– Боюсь, что да.

– Мать купила его для нас, – сказала Нора.

– Великолепно! – взорвался я. – Ты хоть представляешь, сколько может стоить содержание такого дома? В месяц на него пойдет больше, чем я зарабатываю за год!

– Какая тебе разница? Из-за денег мы не должны беспокоиться. Одних процентов с моих доходов для нас более чем достаточно.

– Думаешь, я не знаю? – уже рассердился я. – Но не приходит ли тебе в голову, что я хотел бы сам содержать свою собственную семью? И ты и твоя мать думаете только о деньгах. И я себя начинаю чувствовать, как жиголо.

– Ты ведешь себя, как полный идиот! Меня волнует лишь одно – чтобы у нас было приличное место для жизни и настоящий дом, куда я могла бы привезти ребенка.

– Ребенку не нужен семнадцатикомнатный дом на Ноб-хилл, куда он должен прибыть. Если тебе нужен собственный дом, вокруг полно строений, которые мы можем купить. Дом, который я мог бы содержать.

– Конечно, – с сарказмом сказала она. – Но мне не хотелось бы похоронить себя в таком доме. У меня своя точка зрения.

– Своя точка зрения? А как насчет моей точки зрения?