– Я его не знаю, – сказала Дани.

Несколько минут они следили за танцорами на экране. Камера вплотную приблизилась к одной паре. Юноша был высок и симпатичен, волосы его торчали высоким коком по последней моде. На девушке был свободный свитер и юбка. Заметив, что камера смотрит на них, они выдали небольшое представление.

– А парень в самом деле симпатичный. Похож на моего дружка.

– Он чуть смахивает на Фабиана.

– Мой парень как две капли воды похож на Фабиана, – гордо сказала Сильвия. – На это я первым делом и клюнула. Я думаю, что Фабиан самый замечательный.

– А мне больше нравятся Рикки и Френки Авалон. Они еще и петь могут, когда танцуют.

– Как и Элвис. Но я не об их голосах говорю. У Фабиана он тоже есть. Ему стоит только взглянуть на меня, и я уже вся плыву. – Она взглянула на Дани. – А у тебя есть дружок?

– Нет.

– Но хоть был?

Дани покачала головой.

– Не по-настоящему. Ничего серьезного.

– А разве тот парень не был твоим дружком? Ну, тот, которого… Дани покачала головой.

– А я думала, что был, – сказала Сильвия. – Потому что они тебя сунули к нам. Вишенок они держат в другом домике. Ты хочешь сказать, что у тебя был кто-то другой?

– Я не хочу говорить об этом.

Сильвия откинулась на спинку стула.

– А я своего потеряла.

– Где он?

Сильвия ткнула пальцем в направлении окна.

– Там, у ребят.

– Как он сюда попал?

– Они зацепили нас вдвоем. Риччи угнал машину, чтобы покататься. Мы поехали в Голден Гейт-парк. И копы нас там и накрыли.

– Я чего-то не понимаю. Почему они к вам прицепились? Сильвия расхохоталась.

– Пошевели мозгами. Я же тебе сказала, что Риччи угнал машину. Кроме того, утром там были только мы вдвоем и на заднем сидении занимались, сама знаешь чем. – Она допила коку. – Ребята, это было как во сне! Ну, ты знаешь, как это бывает, точно? – Она вздохнула. – Мы опустили верх у машины, луна, музыка из приемника. Мы там прямо уже стояли на ушах, когда нас зацапали эти «неприкасаемые». Вот тогда уж пошло черт-те что.

– Я возьму еще коку, – поднялась Дани.

Когда она вернулась обратно к столу, Сильвия смотрела на молодого певца, который делал приглашающие жесты.

– На самом деле он не поет, – сказала Сильвия. – А только шевелит губами под пластинку.

– Откуда ты знаешь?

– Ты что, не следишь за оркестром? Кроме того, идет сильное эхо. Это только в студии для звукозаписи получается. – Она всмотрелась в лицо певца, поданное крупным планом. – Но он милашка, хотя не такой, как Фабиан. Ты сегодня получала письма?

Дани покачала головой.

– Нет, я ни от кого не жду.

– А другие получают. Я все жду письма от Риччи, но так пока и не получила. Он передал, что пишет мне каждый день. – В голосе ее была печаль. – Тебе не кажется, что эти перехватывают их, а?

– Не думаю.

– Если до завтра я от него ничего не услышу, я умру!

– Не волнуйся, услышишь, – успокоила ее Дани. Девочки замолчали, приникнув к коке.

Я подошел на Пристань незадолго до наплыва покупателей. Хозяева тщательно чистили лотки и прилавки, артистически раскладывая в колотом льду распростертые клешни крабов, обрамляли выкладку товаров яркими стеклянными подносами с только что сваренными розовыми креветками. Здесь же располагались лотки со свежевыпеченным грубым хлебом, и в воздухе витал аромат рыбного рынка.

Я прошел мимо Морского Музея. Рыболовецкие боты уже были пришвартованы до утра, и набегающие волны слегка покачивали их. Вдоль Пристани располагалось множество лавочек. Прилавок одной из них, почти в середине был покрыт выцветшим брезентом. На нем крупными буквами было слово «РИЧЧИО».

Я остановился. Человек, раскладывавший по соседству крабов, коротко бросил мне:

– Сегодня они закрыты.

– Вы не знаете, где я мог бы найти их?

Бросив очередного краба, он подошел ко мне.

– Вы репортер?

Я кивнул.

– Они на похоронах. Церемония состоится сегодня утром. Вы пришли взять интервью у членов семьи?

– Определенным образом.

– В мальчишке не было ничего хорошего, – разговорился он. – Никогда не помогал своим в лавке. Не хотел пачкать руки рыбой, как его братья. Считал себя выше этого. Я говорил его отцу, что он плохо кончит.

– Где будут проходить похороны? – спросил я.

– У Масконьяни.

– Где это?

– Вы знаете, где «Бимбо»? – спросил он.

Я снова кивнул.

– На другой стороне улицы, примерно в квартале вниз.

– Спасибо.

Я двинулся к машине. Мне удалось припарковаться недалеко от похоронной конторы. Она была из белого камня с мраморным фасадом. Открыв двери, я вошел внутрь.

Постояв в темноватом фойе, пока глаза не привыкли к полумраку, я подошел к указателю на стене. Моментально за спиной у меня вырос человек в темном костюме.

– Чем могу служить, сэр? – приглушенным голосом спросил он.

– Риччио?..