— О ком вы говорите? — не понял Муслим.

— О той женщине, которая к нему заходила. Эта студентка медицинского института. Она думает, что ей все сойдет с рук, потому что ее мать работает в мэрии Санкт-Петербурга. Но мы это дело так не оставим. Пусть они накажут виновную…

— Почему вы решили, что именно она виновата?

— Больше там никого не было. И наш мальчик — человек осторожный, не стал бы впускать в свой дом кого попало. Наверно, она к нему приехала, чтобы выяснить отношения. Может, он с ней встречался до этого. Она даже не постеснялась соседей, приехала к дому на служебной машине своей мамаши. И ударила нашего мальчика кухонным ножом. — Эльдар Измайлов нахмурился. — Вы ведь все прекрасно понимаете. Если это такое убийство, значит, оно произошло на почве ссоры или личных неприязненных отношений. Наверно, она к нему приставала, хотела, чтобы он на ней женился. Сейчас все ищут себе состоятельных молодых людей. А он дипломат, из хорошей, обеспеченной семьи, жил в самом центре города, снимал здесь квартиру. У него был свой «Мерседес». Вот она и решила, что он лучшая партия для нее. А он наверняка отказался, понимая, что отец решил его женить в Баку, когда он вернется. И тогда она его ударила ножом и сама убежала. Он молодец, настоящий мужчина, сумел вытащить нож, но удар был слишком сильным, и много крови вытекло, пока его нашли. Бедный мальчик, он хотя бы умер так, не очень мучаясь.

Отец, сидевший рядом, тяжело вздохнул, но не стал перебивать младшего брата.

— Мы уже созвонились с городской прокуратурой, — быстро вставил консул. — Они проведут вторую экспертизу прямо сегодня, а завтра начнем оформлять документы, чтобы вы могли сразу забрать тело. Я пошлю с вами нашего сотрудника в аэропорт, и мы все оформим как полагается, можете не беспокоиться.

— Спасибо, — кивнул отец. — Вы очень уважительно относитесь к нашей семье. Я этого не забуду.

— Этот следователь Мелентьев ничего не понимает, — продолжал его младший брат, — бывают такие глупые люди. Пришлось обратиться к нашим друзьям в Москве. Вы же знаете, сколько сейчас сотрудников бывшего КГБ и ФСБ работает в президентском аппарате и в Кабинете министров. Нашли нужных людей, вспомнили старые связи. У нас свое братство чекистов, о котором мы никогда не забываем. И они позвонили сюда, городскому прокурору и в мэрию города. А они дали указания следователю, чтобы нас не задерживал.

— Да, — вежливо кивнул Муслим, — я вас понимаю.

— Но вы должны настаивать, чтобы дело передали в суд, — продолжал Эльдар Измайлов. — Нельзя, чтобы она ушла от ответственности. Пусть за все ответит. Иначе мы сами ее найдем и заставим ответить. И никакая мэрия нас не остановит. Не нужно было убивать нашего мальчика. Такой удар для его отца, для всей нашей семьи.

— Подождите, подождите, — остановил его Сафаров, — но мы же не уверены, что она убийца. Нужно все проверить…

— Уже все и так ясно. Она приехала к нему вечером домой, — напомнил его собеседник, — какая порядочная девушка поедет ночью домой к холостому парню? И понятно, что между ними была ссора. Она использовала первый предмет, который оказался у нее под рукой. Наверно, Мелентьев даже напишет, что это было убийство в состоянии аффекта. Пусть так, мы с этим тоже можем согласиться. Но она должна ответить. Как видите, Муслим Азизович, я тоже понимаю толк в этих расследованиях. Хотя всю жизнь занимался оперативной работой, а не следствием.

— Пока ее вина не слишком очевидна, — упрямо возразил Муслим, — нужно будет все проверить.

— Вот и проверяйте, — согласился отец погибшего, — раз вы такой хороший следователь. А мы будем вам только благодарны. Кто у вас куратор, Ибадов? Я ему позвоню и попрошу, чтобы он вам продлил командировку. Сидите здесь столько, сколько будет нужно, только скажите мне, кто убил моего мальчика.

— Я вас понимаю, — несколько ошеломленно сказал Сафаров.

Гости выпили чай и неспешно поднялись. Консул заверил обоих, что с оформлением документов никаких проблем не будет. Он проводил высоких гостей до машины, забыв о существовании Муслима. Затем быстро вернулся в комнату.

— Извините, — пробормотал консул, — вы же понимаете, у них такое горе.

— Конечно, — вежливо согласился Сафаров. — Куда меня определили? Мне заказали номер в гостинице?

— Конечно, заказали, — встрепенулся консул, — Сергей вас отвезет. Возьмите мой телефон, — он протянул свою визитную карточку, — можете звонить в любое время дня и ночи. И учтите, что на вас распространяется дипломатическая неприкосновенность, раз вы прибыли сюда в командировку от нашего МИДа. Вас не имеют права задерживать или арестовывать. В случае любого конфликта вы можете требовать вызова консула. Вы меня понимаете?

— Надеюсь, до этого я не доведу, — пробормотал Муслим.

— Все может случиться, — пожал плечами консул.

По дороге в гостиницу Сергей долго молчал. Наконец сам Муслим не выдержал:

— Можно, я буду обращаться к тебе на «ты»?

— Конечно, — кивнул Сергей.

— Мне кажется, что ты хочешь меня о чем-то спросить.

— Да, — кивнул Сергей, — я уже все понял. Вы не дипломат?

— Сейчас я почти дипломат. Но по своей основной профессии нет, не дипломат. Хотя об этом никому говорить не нужно.

— Вы работаете в нашем Министерстве национальной безопасности?

— Нет. Я следователь по особо важным делам республиканской прокуратуры. Старший советник юстиции.

— Значит, полковник, — улыбнулся Сергей. — Я немного знаю все эти звания. Тогда понятно. Вас специально прислали, чтобы помочь Мелентьеву?

— Я не имею права ему помогать или вмешиваться в расследование, — напомнил Муслим. — Я должен только наблюдать и дать свое заключение, если увижу, что он не совсем верно ведет следствие. И свои выводы я должен изложить не ему, а своему руководству, в Баку. А они уже там будут решать, как именно реагировать. Теперь все понял?

— Понял, — кивнул Сергей. — Интересная у вас профессия. Значит, вы, как комиссар Мегрэ, расследуете разные преступления.

— Можно сказать и так. Только в реальной жизни все гораздо прозаичнее, чем в книгах.

— Это я понимаю, — кивнул Сергей. — А в Баку вы знакомы с нашим известным экспертом-аналитиком Дронго? Про него здесь, в Санкт-Петербурге, такие легенды рассказывают.

— Нет, не знаком. Хотя много о нем слышал. Ему легче, чем мне. Он не связан с государственной системой управления. Частное лицо. Может отказаться от расследования, может согласиться. Это его личный выбор. А я всего лишь чиновник, обязанный выполнять предписания своего руководства. В какую гостиницу мы едем? Судя по тому, с каким видом ты назвал ее Мелентьеву, она не самая лучшая в городе.