«Смени пластинку», – попыталась взять себя в руки Диана.

– Эд, пожалуйста, поблагодари полицейских, разыскавших мое имущество.

– Само собой. – Некоторое время они молча ели, рассматривая лодки и стараясь не встречаться взглядом. – Нам надо поговорить о твоем новом подразделении, – наконец сказал Эд.

Она кивнула.

– Питер Саймс увлечен этой идей, – начал Эд. – Я имею в виду, что он относится к ней всерьез. Придает этому начинанию очень большое значение: хочет показать, что полиция озабочена положением дел…

– Так и должно быть.

– Но ему нужно повыгоднее продать эту идею. Все большие полицейские участки в наши дни сотрудничают с психологами. Нам нужен свой, особый поворот…

Многое в жизни приходилось Диане, как говорится, глотать молча. И далеко не все с таким удовольствием, как лобстера «а-ля Мок». Психологии не нужна реклама, как новой марке кукурузных хлопьев, думала она. Саймс между тем усиленно занимался саморекламой. Он не собирался до выхода на пенсию оставаться шефом полиции в маленьком городишке. Диана понимала, что ее предложение о создании специальной группы, которая занималась бы делами несовершеннолетних преступников, будет хорошо выглядеть в его послужном списке. Но не в ее. Однако…

– Такого рода психолог обычно числится в платежной ведомости, – сказала она. – О, я знаю, кого ты имеешь в виду: Марсию Лонг в Главном управлении, Жюля Кампьона в судебной клинике. Но я не числюсь в платежной ведомости у Питера. И адвокаты, о которых ты думаешь, были наняты министерством внутренних дел, чтобы решать проблемы отдельных личностей; людей, которые были очевидцами одной перестрелки, слишком много.

Эд никак не мог справиться с панцирем лобстера. Он выглядел растерянным из-за того, что не умел пользоваться палочками для еды. В сердце Дианы зародилось сочувствие – весьма опасный симптом. Но нужно быть твердой. И она заставила себя сосредоточиться на производственных вопросах.

– Этих психологов наняли, чтобы обслуживать интересы полиции, – продолжала она. – Мое подразделение будет работать только ради установления истины. Совершенно независимо ни от кого.

– Диана, – Эд положил палочки, – не вернуться ли нам в реальный мир?

Она была человеком свободной профессии, и ее окружали подобные же люди. Врачи-консультанты традиционно вежливы, уважительно относятся к мнению своих коллег. Она забыла, как раздражает неприкрытая правда. Но…

– Нет, – ответила она решительно. – Это мой мир; я – его создатель и буду действовать согласно своим представлениям о порядочности и справедливости. Питер поддерживает меня.

Ей бы хотелось, чтобы и другие тоже поддерживали. Деятельность подразделения Дианы встретила большее сопротивление среди низшего персонала, чем она ожидала. Люди посещали ее лекции только под давлением или потому, что надеялись получить прибавку к жалованью.

– Ладно, представь себе такую ситуацию, – сказал Эд, – девочка подает жалобу: ее изнасиловал отец. Ты обследуешь ребенка, даешь свои рекомендации офицерам полиции. Потом мы приходим к заключению, что девочка попросту оклеветала своего отца, с которым у нее не сложились отношения. Полиция, значит, зря потеряла время и ресурсы. Так вот, это ребенок – твой клиент или как?

– Это зависит… – начала Диана.

– Можно выслушивать в суде твои показания под присягой относительно того, что рассказала девочка?

– Вероятно, да, потому что…

– Вероятно? – перебил ее Эд.

– Послушай, Эд, это не…

– Это не до конца продумано, вот о чем я говорю, – твердо сказал Эд.

Эдвин вновь одарил ее пристальным взглядом, потом, улыбнувшись, продолжил возню с лобстером. Диана жаждала отплатить ему той же монетой. Незамедлительно. И чтобы комар носа не подточил…

– Тебе помочь? – ехидно спросила она, не в силах дольше созерцать, как неаппетитно управляется он с проклятыми палочками.

– Слава Богу, наконец-то догадалась, – пробурчал он.

С помощью заостренной палочки Диана отделила мякоть лобстера от панциря. Она работала сосредоточенно, как будто собиралась кормить ребенка. Эд с удивлением наблюдал, как проворно расправляется она с лобстером. В самом деле – великовозрастный ребенок.

– Ну вот, – сказала она, возвращая ему тарелку. – Ешь. И слушай. – Диана привела в порядок свои мысли, глубоко вздохнула. И с новыми силами набросилась на него: – Ты знаешь не хуже меня, что работы еще – непочатый край. Очень многое еще предстоит утрясти. Но мы добьемся победы, только если будем действовать сообща. Так станем мы единомышленниками?

Он внимательно посмотрел на нее:

– Будет ли реальная польза от всего этого?

– Да. С перового же дня. Наше подразделение принесет пользу ребятишкам, потому что научит ваших людей осмотрительности, заставить чаще проводить беседы, а не аресты. Полицейские станут быстрее отличать неисправимых преступников от оступившихся детей, от тех, которые просто превысили рамки дозволенного. Рядовой офицер будет обладать необходимыми знаниями и, столкнувшись с малолетним правонарушителем, будет чувствовать себя гораздо увереннее. И это только начало. А в перспективе – уменьшение количества преступлений среди несовершеннолетних. Суды по делам несовершеннолетних не будут завалены работой…