Хочу сказать: «Мягкое говно». Джонни выжидательно смотрит на меня. В душе пусто. Сильно разболелась голова. День жаркий и душный. О чем я говорил?..

– Не волнуйся. Я ничего не скажу ей, – успокаивает меня Джонни. – Ты все равно чокнутый; она это знает.

– Я – что?

– Чокнутый. – Он выразительно вертит пальцем у своего лба. – Спятил.

В мозгу проносится мысль: какие тонкие у него ножки, я мог бы перерезать их одним взмахом косы. Посильнее размахнулся бы, верхняя часть – здесь, нижняя – там. И тогда стало бы два Джонни. Лезвием косы я ударил бы его сбоку, сбил бы его с ножек, и он упал бы на землю. Потом перевернулся бы на бок и истек кровью…

– Надо приниматься за работу, – в замешательстве бормочу я. – Решил прогуляться, да?

Позднее, той же ночью, какая-то сила выгнала меня из дому. Иду к телефонной будке. Уже третий час. Набираю номер домашнего телефона доктора Дианы, без устали, снова и снова. Каждый раз, как она поднимает трубку, даю отбой. Пять, шесть, не помню, сколько раз. Через некоторое время слышу только короткие гудки. Но к тому времени это занятие превращается в забаву. Набираю наобум любые цифры. Наверное, не меньше часа провел я в телефонной будке, крутил и крутил диск. Множество людей в эту ночь обрушивали на меня свой гнев. Телефонная будка раскалилась от их возмущения. А я только молчал, понимаете? Не давал моему гневу вырваться наружу.

Диана спала крепким сном. Она слышала телефонный звонок: это звонит мама, чтобы сообщить ей о смерти Ба-ба. Резко вздрогнув, она проснулась. Задыхаясь, вскочила: звонил телефон. Она подняла трубку: ни звука. Она спросила: «Алло. Кто это?» Молчание. Ни щелчка, ни шороха, просто молчание. Линия работает, кто-то там, на другом конце провода. Просто с ней не хотят разговаривать. Она опустила телефонную трубку на рычаг.

Телефон зазвонил вновь. И снова молчание. На этот раз она напомнила: «Вы знаете, который час?» Никакого ответа.

Она не стала класть трубку на рычаг, положила рядом с аппаратом. А сама пошла в ванную. Когда вернулась, сквозь занавески уже пробивался слабый серый свет, она недолго глядела на океан, на газон; мысленно наметила, в каком месте на нижнем газоне надо разбить пару цветочных клумб. Когда снова забралась в постель, ей захотелось позвонить Эду. Она поколебалась: это эгоистично с ее стороны – ему ведь тоже нужно поспать. Но мысль, раз возникнув, не исчезала.

Диана набрала номер. Он ответил тут же:

– Слушаю.

– Эд? Это я.

– Диана… что… что-то случилось? – заволновался он. А она подумала, что, может быть, звонить Эду ночью – не такая уж блестящая мысль. Что, если он не один?..

– Извини, – сказала она, – мне названивает какой-то призрак.

– Что?

– Кто-то звонил мне недавно раз шесть, не отвечал, когда я поднимала трубку. Я испугалась, вот и все. И подумала, ну, я…

– Я рад, что ты позвонила, Диана.

После первой тревожной реакции голос Эда снова звучал сонно. Но это была такая милая сонливость. Диана откинулась на подушки. Разговор продолжался.

– Как дела?

– Неплохо. У тебя?

– Помаленьку.

– Не более того?

– Угу. Занята, весь день.

– А ночью?

– Ничего особенного.

– У меня тоже.

– Ты ни с кем не встречаешься? – Диана направила беседу в рискованное русло.

– Нет. – Пауза. – А ты?

– Да. Встречаюсь. Отличный парень.

На линии воцарилось долгое молчание.

– Что ж, – стараясь казаться спокойным, сказал Эдвин, – это хорошо.

– Ты его знаешь, очень близко, – лукаво продолжала Диана.

– Вот как? – «Сукин сын!» – послышалось ей в его напряженном молчании.

– Да. – Она заставила его немного потомиться в неизвестности. – Ты видишь его каждый день.

– Хочешь сказать, что он полицейский? – уточнил Эд.

– Детектив.

– В моем участке?

– В твоем зеркальце для бритья, – рассмеялась Диана.

Он не поддержал ее беззаботного веселья. Эдвину требовалось какое-то время, чтобы перестроиться.

– Диана, – произнес он сдержанно, – ты дразнишь меня. Ты ведь понимаешь это?

– Чем это? – кокетничала Диана.

– Начинается с буквы «С».

– Что ж, может быть.

– Правда?

– У меня такое странное ощущение…

Долгая пауза…

– Какое ощущение? Что ты чувствуешь сейчас, когда мы разговариваем? – допытывался Эд.

– О… – Ее рука вышла из-под контроля. Ее рука сбилась с пути, не зная, где остановиться. – Такое странное ощущение… Здесь… и здесь… и…

– Может, помочь тебе отыскать? Я мог бы подъехать…

Теперь напряженное молчание воцарилось на другом конце линии, в квартире Дианы. Рука остановилась, разум прояснился, мысли и чувства успокоились.