Шрифт:
Ария
Я любить его век стану,Вечну верность сохраня,С сердцем только страсть к ГусмануВырвать можно из меня;Но иным нельзя заставитьМне любовь к тому оставить,Кем приятен мне сей свет.Без Гусмана все отравы,Без него мне нет забавы,Без него веселья нет.А когда я с ним бываю,Свет тогда позабываю.Он один передо мнойЗаменяет все собой.Цимара, Ацем, Ельвира, а потом Сорета.
Ацем
Оставь свой страх, нежная Ельвира, ты увидишь, что сердце американца нежнее, чувствительнее, нежели европейца; ты увидишь. — Ты здесь, Цимара? разве не знаешь, что за этою горою гишпанское селение? — (Особо.) Подозрение мое увеличивается!
Цимара
Знаю. Что до этого за нужда?
Ацем
Берегись, если я что замечу!
Ельвира
Гусман! любезный брат! так я навсегда разлучена с тобою?
Цимара
(особо.)
Она сестра Гусмана! перестань плакать, Ельвира, и будь моею сестрою.
Ацем
Ельвира! я постараюсь, чтоб ты забыла Гишпанию. Если ты не найдешь во мне гибкости и лукавства европейца, то найдешь душу, сердце, желание тебе угодить.
Ария
Не опасайся, быв со мною,Себе беды ты никакой,Я воруженный сей рукоюТвой стану защищать покой.Напрасных страхов не имея,Живи здесь, мною ты владея,Тебе подвластен буду я,И вся со мной страна моя!Ельвира
Верю; сердце мое — твой защитник. Во враге — вижу я моего любовника; в его воле — мои законы.
Сорета
(вбегая, шепчет Цимаре.)
Они скоро должны быть, а брат мой здесь.
Ацем
(особо.)
Догадки мои становятся основательнее. (К ним.) Вы шепчете — бойтесь! Американец столь же страшен во гневе, как нежен в любви. — Ельвира! печаль твоя раздирает душу мою.
Ельвира
Ария
Могу ли не терзаться,Не плакать и не рваться,Свободы я лишасьИ с братом разлучась?Живя в твоей неволеСпокойства сердцу болеНе будет никогда;Я сколь ни сожалею,Но пленницей твоеюОстанусь навсегда.Ацем
Время прекратит печаль твою. Может быть, одноземцы твои увидят нашу невинность, справедливость и обоймут тех, которых они терзают; брат твой найдет во мне друга, прижмет его к сердцу.
Сорета
(тихо Цамаре.)
Пойдем с нею в шалаш; а как скоро брат уйдет, тогда побежим к нашим милым, а ему скажем, что из шалаша не выйдем.
Цимара
(тихо.)
Хорошо. Какая ты обманщица!
Сорета
(тихо.)
Я познакомилась с европейцами!
Ацем
Сестрицы! проводите к себе Ельвиру; а я пойду осмотреть, нет ли опасности от гишпанцев (особо) , и замечать за вами.
Уходят в разные стороны; на театре темнота.
Фолет
(входит в ужасном страхе.)
Уф! какая скотская темнота! Верно профессор мой Дон Цапато, Педрилло, Фердинандо посмотрел бы издали. (Оглядываясь.) Всякое дерево кажется мне лешим! И в такую дьявольскую ночь делать надобно любовные свидания! Если бы я был американец, то бы носа из шалаша не высунул. — Скитаться одному между дерев, зверей, американцев и леших! — О! премудрый Дон Цапато, Педрилло, Фердинандо! правда твоя, что всего лучше любить и сражаться издали. — Но где Гусман? может быть, он здесь, и так же трусит, как и я. — Ась? — кто тут? — беда моя! со всех сторон шум и ужас. — Я думаю, что лешие со всего света собрались сюда. — Истолкут они меня, как в ступе.
Ария
Здесь кто-то есть, — не обманулся,Иль шутит чорт со мною здесь?Беда, коль с чортом я столкнулся;В куски изломан буду весь.Мороз всю кожу подирает,От страха сердце обмирает;Но на месте здесь одномДай к бутылке приберуся,С ней душою поделюсяИ запью мой страх вином.(Вынимая бутылку из кармана, пьет.)За здоровье пью Фолета,Здравствуй, милая Сорета,И Цимара, и Гусман,Но, чтоб счет не делать доле,Выпью я не медля боле,Здравие в счастливой доле,Всех четырех света стран.Будь теперь хоть чорт со мною,Сатане я не спущу:И бутылкой сей пустоюЗа прошедший страх отмщу.Чорт, боясь, меня не тронет,Он Фолета не уронит:Но меня к земле сон клонит:Эту тягость не стерплю.(Ощупывает камень и на него ложится.)Оставляю вас, заботы,И под бременем дремоты,Забывая все, я сплю.