Сегодняшний «тигр» отдалённо напоминал своего предка — угловатый, массивный, зловещий. И подобие ствола: какое бы тысячелетие на дворе ни стояло, оружейники всегда оставались верны своему подсознанию. Правда, «тигр» бы не на гусеничном ходу. Сразу и не поймёшь на каком. Плывёт на высоте трёх локтей над поверхностью, а под днищем клубится фиолетовый туман. Лёгкий туман. Едва заметный, если не приглядишься, то и не увидишь. Бронеход в любую эпоху бронеход.

Поблизости от рычага управления располагались другой рычаг, да ещё пяток рычажков поменьше, но, похоже, тарк пожадничал и знаний по управлению оружием Фомину не даровал. Или интуиция дала сбой, прославленная интуиция бортмеханика, рыцаря и посла.

— Кто-то странный к нам идёт, — привлёк он внимание паладина к приближавшемуся аппарату.

Паладин смотрел на «тигра» зачарованно, не сводя глаз, не дыша. Совсем не понять — боится он, рад ли или ждёт неизбежного.

— Они, — наконец выдохнул он.

— Кто, душа моя?

— Те, к кому мы летели. Властители Луны.

Эге…

— Что ж, мы незваными явились и сейчас наступит момент экстрадиции?

Не обращая на Фомина внимания, паладин прокричал в трубку-отводок:

— Лунные Братья! На горизонте Лунные Братья. — Хотя какое уж «на горизонте», до них едва ли пятьсот кабельтовых.

— Приведи ко мне человека, пора, — ответил голос тар-ка. Пройдя по переговорной трубе, он стал ещё более вязким, нечеловеческим. Ещё бы.

— Пора?

— Повелитель зовёт тебя. — Голос паладина стал безжизненным, как голос господина.

Тарк даже привстал с лежанки при виде Фомина.

— Тебе, человек, выпала честь представлять Навь-Город на встрече Братьев.

— Представлять?

— Ничего особенного. Скажешь, приветствую вас от имени Земли, передашь цисту, и довольно. Ты посол, значит, не растеряешься, привычный.

Внезапно звук, резкий, трубный, пронзительный, прозвучал — отовсюду. Вот тебе и вечный покой безвоздушных пространств.

Паладин торопливо передал Фомину цисту, тяжёлую даже здесь, на Луне. Тяжёлое Железо? Или даже иридий? Циста была в роскошном кожаном футляре на вызолоченном ремне, который полагалось нацепить на себя. То ли шикарная перевязь, то ли знак раба.

— Поспеши!

Он поспешил, благо навык есть, а руки паладина просто порхали, облачая Фомина в вакуумлаты. Так сержант обряжает новобранца на учениях, где зачёт — по последнему.

— Не смотрите им в глаза, они этого не любят, — шепнул паладин перед тем, как Фомин надел шлем.

А куда смотреть, чтобы полюбили, не сказал. Может, просто не знает?

Давление воздуха помогло выбраться наружу. Давление и любезное похлопывание паладина по спине, иди, мол.

Он идёт, идёт. Сначала спускается по гайдропу, потом прыгает на твердь, благо притяжение позволяет сделать это непринуждённо. Оглянулся. Накинутся днепроиды, и вся непринуждённость им под хвост пойдёт. Хорош представитель, отбивающийся от бродячих собак!

Но днепроиды, завидя «тигра», кинулись прочь со всех ног. А ног у них много, не собаки. Инстинкт, опыт гонят их? Или просто какая-нибудь специальная шумелка, неслышимая человеческому уху, но нестерпимая для днепроида?

Он шествовал гусиным шагом. На Луне всяко можно представляться, представимся этаким прусским фон-бароном, почему нет? На третьем десятке шагов сбился и пошёл уже ходом вольным, как на ногу положит. Всё-таки аквавит не выветрился полностью, Если честно, разве что наполовину. Вторая волна опьянения. Тут бы самое время и добавить, но нет на Луне водки. И дубовых дрынов нет, гонять чертей.

А вот черти, черти есть. Тарки чем не черти? Обитают под землёю, на фокусы горазды и человеческую душу норовят заполучить. Вместе с телом.

Нет. Черти ведь рогатые и с копытами, значит — травоядные. Вот будет забавно, если у тарков окажутся подземные соперники. Какие-нибудь разумные подземные козы. Мол, много миллионов лет тому назад козы начали гипнозом отбиваться от хищников. И в результате получилась раса разумных коз. Наш колхоз, наш колхоз выполнил план по надою коз!

Он продолжал нести совершеннейшую чепуху, краем глаза — ментального глаза! — ощущая присутствие в сознании чужого, постороннего. Тарк присматривает. И в случае чего подчинит? Ну, это уж мы посмотрим.

Хмельной не хмельной, а разум подсказывал: не так страшен тарк, как страх перед ним. Прежде чем капитулировать безоговорочно, неплохо бы дать последний и решительный бой. А он ещё и первого не начинал.

Сейчас и начнём.

Он приободрился — и почувствовал себя свободным. Не победителем, нет — только свободным.

А это главное.

Неизвестный летающий объект тем временем подошёл поближе. Не так он и велик, просто близость лунного горизонта и отсутствие дымки искажают восприятие. Или так: именно отсутствие искажений делают привычное ко лжи восприятие обманчивым.