Шрифт:
Но больно тяжёл молот.
Облако кружило в вышине, кружило неожиданно быстро, огромное, рыхлое, багровые клочья разлетались в стороны, но не таяли — ждали. Ждали, когда облако вновь окажется рядом, и вливались обратно, возвращая облаку силу, энергию, мощь.
Рыцарь тоже смотрел вверх, то через Нероново око, то своими глазами.
— Высоко, слишком высоко. Не достать.
Облако менялось. Становилось плотнее, жёстче, массивней. Архангельский огонь не поразил — разъярил его, и оно стало перетекать сюда. В этот мир. Живущий в камышах не должен плеваться огнём.
А если больше нечем?
Видно, к тому же выводу пришёл и рыцарь.
— Локализация объекта, внимание, локализация объекта!
И опять взлетела звезда, чтобы рассыпаться тысячью искр в самом облаке. И сразу же всё в крепости ожило жизнью исступлённой, жизнью последнего мгновения, а будет ли другое — неведомо. Сотни стрел, басовито жужжа, полетели вверх, стрел боевых, каждая за триста шагов валила лесовика, но вернулись назад, и плац усеяло странное поле, драконий чертополох. Мушкеты стреляли громче, и вспышки, которыми отвечало облако, показывали — пуля нашла-таки цель. Но пуля туче — что пиявица панцирнику: пиявице смерть, а панцирнику прыщ. Кадет тоже стрелял — спокойно, размеренно, но без веры в победу. А вот это уже плохо.
— Все снаряды — по облаку, повторяю, все!
— А с чем останемся?
— Боюсь, вовсе не останемся, друг мой. — Рыцарь подхватил свой мушкет и вслед за кадетом стал вбивать серебряные гвозди в парчевую обивку.
Одна за другой ракеты полетели вверх. Туча серебра встретила тучу мрака. Архангельский огонь виден был, наверное, за много дней пути, белой зарницей средь покоя ночи.
Казалось, туча отступит — треть её, если не половина, испепелилась, даже думать не хотелось, где упадёт этот пепел. Но оставшаяся часть выпустила смерч — быстрый, как злое слово. И Полуденная башня взлетела вверх, выдернутая. Словно былинка. Ещё выпад смерча — и вслед за Полуденной улетела башня Востока. И видно было — не только Глаз-башни по силам смерчу.
Что ж, пора платить за место в ложе.
Панночка встала (сидят пусть зрители, а ей невмоготу) и ударила по туче всей мощью подарка старика. А мощь оказалась великой. Энергия равна массе, помноженной на скорость света.
Зелёный луч видели не с трёх дней пути — с Луны, если не дальше. Отсечённый смерч исчез, распался. На его месте вырос новый — нет, только попытался, Панночка прижгла и его. И третий прижгла, и четвёртый.
Туча закружилась. Это хуже. В карусели поди уследи за ней. Она следила, но становилось труднее и труднее. Лернийская гидра… Ничего, энергии хватит. Свить кокон, рыцаря захватить, кадета смешного — никакая туча не достанет.
Но она знала — не будет прятаться, отдаст всю энергию на бой, никаких последних патронов в сердце. У неё, поди, и сердца-то никакого нет, рассосалось за ненадобностью.
Мю-мезонная пушка теперь только мешала, хотя и воодушевляла защитников Крепости. Воюют! Бьются! Но туча уворачивалась, пропуская всю мощь удара сквозь себя туда, в своё измерение. Великий сквозняк. Рано или поздно энергия кончится. И что тогда?
Вдруг туча замерла, застыла. Невероятно. Но теперь она была не рифом, таранящим днище, а пластырем! Ну, ещё немного, ещё чуть-чуть? Неужто старик вылез из камня? Да не может он, просто не в силах! Не важно!
Панночка воспользовалась мгновением — быстрее, чем додумала мысль, насытила тучу энергией, приварила к дыре — но с той стороны. Теперь над ними самое прочное на земле небо — в некотором отношении, вы меня понимаете. Дефект массы в действии.
Она качнулась, вцепилась в ограждение. Два фунта потеряли в весе нефритовые браслеты. Значит, два фунта потеряла и она сама — это помимо крови, пота и слёз. Способность соединить несоединимое даром не даётся. Ничего, слёзы набегут. Постепенно она станет водяной феей. Русалочкой. Посейдоншею.
А ведь был кто-то рядом, почти такой же, как она, тот, кто удержал тучу. Ценою, что — был.
— Вот и всё, — глухо сказала Панночка. Рыцарь оглянулся. Рядом опять была старуха.
— Крепость Кор признательна вам. Если бы не ваша помощь…
— Если бы не ваш мальчик, рыцарь, не было бы никакой Крепости. Ни стен, ни башен, ничего. Ещё одно проклятое место.
— Какой мальчик? Кто?
— Ваш. Вы и смотрите. — И она устало шагнула за перила, шагнула и пошла, слегка покачиваясь, будто ступала не по воздуху, а по подвесному мосту. Невесть откуда появившийся кот пристроился к хозяйке на плечо. Постепенно фигуры их уменьшались и уменьшались на фоне громадной малиновой луны.
Так они и ушли.
8
В Рыцарском зале собралось рыцарство Крепости. Все, оставшееся в живых. И двадцать кадетов, которым в самое скорое время придётся примерять золотые шпоры.
Сам зал почти не пострадал — лишь сквозь пролом в левом углу светило солнце. Возможно, стену восстанавливать и не будут, поставят хрустальный колпак в память о нападении. Это не важно. Решат потом — когда затянутся более страшные раны.
Лон-Ай лежал на ложе героев. В руке у него был меч — целый. И это действительно было важно. Брат, Ван-Ай, ударил чудовище. Оно ускользнуло в своё пространство, но меч сидел крепко, а главное, был в верной руке. И когда Панночка ударила по чудовищу всей своей мощью, именно Лон-Ай не дал тому увернуться, проскочить к нам — или к себе.