Катя пригладила волосы Арманда, зажмурила глаза, когда его тепло согрело ее. Иногда она пугалась своей любви к нему, потому что она была такой всеохватывающей, без которой Катя не представляла себе жизни. Но, возможно, любовь создавала у нее впечатление богатства, когда каждая минута, проведенная вместе, представлялась и мигом и вечностью.

Катя погладила его грудь, провела пальчиками по его бедру к паху. Арманд издал стон и перевернулся, его руки метнулись к ней еще до того, как он раскрыл глаза.

– Нет, – прошептала Катя, садясь на него сверху. – Разреши мне все сделать самой…

В то утро они завтракали поздно, не желали портить удовольствия, поэтому обратились к газетам значительно позже.

– Боевые действия принимают все более ожесточенный характер, – сказала Катя, потом прочитала вслух: – «Правительственные войска отрезали «Пояс нищеты», но палестинцы переносят бои в другие части города. Джабал еле-еле удерживает контроль».

– Ненадолго, – прокомментировал Арманд.

После загадочного убийства Майкла Саиди и исчезновения Джасмин Фремонт президентом Ливана стал Амиль Барук, сын погибшего христианского зуама. Но непрочная коалиция семейств и «организаторов», которая сошлась на нем как на лидере, раскололась и рассыпалась под напором подозрений, реальных или надуманных третирований и неизменного стяжательства. Вскоре Бейрут и весь Ливан потрясли сектантские столкновения, которые натравляли маронитских христиан на суннитов, а тех на шиитов и наоборот.

За неделю до вступления Барука в должность Катя и Арманд без всякого шума уехали из Бейрута.

Инспектор Хамзе был убежден, что Кате что-то известно о смерти Майкла Саиди, но оружие убийства так и не было найдено, и у него не было ничего, что могло бы подтвердить его подозрения.

Арманд тоже использовал это время для того, чтобы пригласить в Бейрут Чарльза Свита и ввести его в курс дела относительно использования «Мучтары» в качестве перевалочного пункта по перевозке человеческого товара. Это, а также информация монахов ордена Третьего Креста обеспечили «Интерармко» необходимыми сведениями о работорговческой организации. Свит пообещал покончить с ней в ближайшее время.

Когда им пришло время уезжать, Катя обратилась к Арманду со словами:

– Ты знаешь, что мог бы вернуть себе все обратно? Казино, дом, все, что тебе дорого.

– Казино могло функционировать, только когда существовал оазис, – возразил ей на это Арманд. – Теперь же подули ветры из пустыни, начались песчаные заносы, и скоро оазис превратится в мираж. Больше не существует Бейрут, который знал я. Многие не видят этого, не хотят в это верить, но это так. Ни я, ни ты ничего не могли сделать, чтобы предотвратить это. – Арманд обнял ее и прижал к груди. – К тому же мне уже принадлежит то, что мне всего дороже. На полученные от продажи деньги вы с Бартоли можете привести в порядок «Мэритайм континентал». Деятельность «Интерармко» продолжится. А после этого кто знает…

Воспоминания заставили Катю улыбнуться. Она потянулась через стол и взяла руку Арманда.

– Думаю, что нам надо сохранить традицию, – заметила она.

– Какую? – озадаченно спросил он.

– Казино.

Арманд поднял брови.

– Не так часто они продаются, – произнес он с сомнением.

Катя ухмыльнулась:

– Кто сказал, что мы не можем построить свой собственный? Я слышала, что восточный берег Австралии в районе Брисбена настоящий земной рай. И тамошнее правительство неизменно приветствует инвестиции.

В глазах Арманда отразилось возбуждение, они продолжили обсуждать эту идею. Когда они собрались прогуляться в Вильфранш, Катя в последний раз пробежала глазами газеты.

– До сих пор не понимаю поведение Джасмин, – рассудительно произнесла она. – Зачем она приехала в «Мучтару»? Она не могла знать, что я или кто-либо другой приезжает туда.

Арманд покачал головой:

– Проблема в этом и не заключалась. У Джасмин был свой собственный план действий. После того как Майкл провалился на пресс-конференции, она поняла, что он превратился в очередную обузу и препятствие – подобно Луису, Набилу Туфайли и всем остальным. Она не верила, что он будет молчать, если дела пойдут плохо. Поэтому…

Некоторое время они шли молча, потом Катя спросила:

– Но не странно ли то, что о Джасмин не появилось ни слова? Как будто она провалилась сквозь землю.

– Джасмин не провалится, – ответил Арманд. – Она двужильная. В один прекрасный день, прогуливаясь по улицам Афин или Сингапура, можно неожиданно наткнуться на нее.

В бухте бейрутского яхт-клуба все еще находилось немало судов, но опытный глаз мог легко определить, что наиболее солидные суда покинули гавань. И впервые за последние десятилетия появились свободные причалы, которые выставлялись на продажу или сдавались в аренду.