Но тут читатель, конечно, и сам догадался, что незнакомец из кафе помешал мне. Если бы это было не так, автору ни к чему было вообще упоминать о нем.

Он догнал меня через несколько шагов. На нем был плащ. Я позавидовал его предусмотрительности и высказал это вслух.

Он ответил:

— Я ленинградец и привык к капризам нашей погоды.

— Я тоже ленинградец, но, как видите…

Он сказал задумчиво:

— Никогда не был в таком обществе. И жалею…

— О том, что были?

— О том, что никогда не был раньше.

— Вам понравилось? — спросил я из вежливости.

— Не то слово! До сих пор я имел дело с учеными. Они так недоверчивы и скептичны. Впервые присутствовал при беседе людей, готовых поверить, казалось бы, невозможному.

— Не совсем так… — начал я, но он перебил:

— Вот, например, вы верите в пришельцев.

— Это специфика нашей профессии, — пошутил я.

— Вот именно. А я так нуждался… — Он замолчал, не закончив фразы.

— Д разве сейчас уже поздно?

— Прошло двадцать восемь лет. И нет доказательств.

— А они были?

— Да! Мне трудно решиться. Люди не верят сказкам.

— Если это «сказка».

Он остановился и посмотрел на меня с удивлением.

— Вы говорите так, что можно подумать, вы знаете о чем идет речь.

— Нет, — сказал я, — не знаю. Но у меня разыгралась фантазия. В том, что кроется за вашими словами, мне чудится тайна.

В этот момент моросящий дождь внезапно сменился ливнем. Мы кинулись к стене дома, но, увы, ни одного подъезда, где можно было бы укрыться, вблизи не было. Я мгновенно промок до нитки.

— Я живу совсем близко отсюда, — сказал он. — Зайдемте ко мне. Вам надо обсохнуть, а затем вызовем такси.

— Удобно ли?

— Я живу один, — просто ответил он. — И мне очень нужно сказать вам… Не здесь же, под дождем.

— Почему именно мне?

— Не только потому, что я слышал ваш разговор в кафе, и не потому, что мне понравилась ваша точка зрения. Есть существеннейшая причина.

Ливень прекратился, сменившись прежним моросящим дождем. У меня были все основания отказаться и перенести разговор хотя бы на завтра, но что-то в выражении его лица меня остановило.

— До моего дома всего сотня шагов, — сказал он.

— Хорошо, я согласен.

«Сотня шагов» обернулась двумя кварталами. Мы шли минут пять, поневоле быстрым шагом.

Я не упрекнул его в обмане. Было ясно, что у этого человека очень серьезная причина настойчиво добиваться моего визита. Эта причина отчасти выяснилась, когда он сказал:

— Я совсем примирился с мыслью, что унесу свою тайну в могилу. Но сегодня…

Его манера не договаривать фраз не мешала мне понимать его. Все было ясно из предыдущего. Ведь он сказал, что прежде имел дело с учеными, которые, видимо, не поверили чему-то, о чем он пытался рассказать им. Он примирился с тем, что обречен на молчание. И вот сегодня явилось желание все-таки поведать кому-то «тайну». Вероятно, она была достаточно фантастична, если он избрал своим слушателем писателя-фантаста. Я вспомнил его фразу о людях, «готовых поверить, казалось бы, невозможному», к которым он причислял меня…

Жил он в отдельной квартире, состоящей из одной большой комнаты, маленькой кухни и ванной. Было очень чисто, но я сразу заметил отсутствие женской руки, которая всегда угадывается в мелочах обстановки. Хозяин был холост или вдов.

Непропорционально большая прихожая свидетельствовала о том, что эта однокомнатная квартира прежде была частью более обширной.

— Меня зовут Иваном Степановичем, — сказал он, как бы между прочим. — Ванна будет готова через несколько минут. Здесь есть горячая вода.

Я энергично запротестовал, ссылаясь на то, что меня ждут дома.

— Тогда раздевайтесь, надо подсушить вашу одежду.

С этим я вынужден был согласиться.

Он заставил меня выпить горячего чая с рюмкой коньяку, укутал одеялом, а когда моя одежда подсохла, принялся за утюжку, не слушая моих протестов.

А я, мне стыдно теперь в этом признаться, все это время думал о том, что предстоит выслушать какую-то историю, которая меня в тот момент совершенно не интересовала. Но оказалось, что я недооценил деликатности моего нового знакомого.