Мгновение позже дозорные базы узнали о нарушении структуры информационного поля, вызванном уничтожением информатора.

Когда Килей и гости вошли в лабораторию, Иенсен, бледный и взволнованный, доложил:

— Эти два объекта столкнулись двадцать минут тому назад, и с этого момента мы уже ничего не понимаем. Икс начал вести себя как маленький, слабо отражающий свет радиоактивный метеор. Никакого движения, изменения орбиты, никаких радиосигналов.

Килей и гости молча выслушали его. Потом один из прибывших сказал:

— Именно сейчас, минуту тому назад, мы получили радиограмму от пилота с ракеты-зонда. Выйдя на орбиту, он заснял объект, что позволило сделать первые выводы. Последующий спектральный анализ этих снимков показал, что это действительно обыкновенный метеорит с большим содержанием железа, какие во множестве встречаются в космосе в окрестностях Земли. Вероятно, что мы так к этому вопросу и отнесемся. Прежде всего мы должны считаться с фактами.

Килей утвердительно кивнул головой, а гость еще добавил:

— Думаю, вас не удивит известие, что на метеорите были обнаружены также простейшие органические соединения. В конце концов это случалось уже несколько раз. Мы еще не знаем, каково происхождение органических соединений на метеоритах.

Когда представители Центра космических исследований покинули лабораторию, Холлитс и Иенсен обратились к Килей:

— Что вы на самом деле обо всем этом думаете, профессор? Что же это. было за тело со сверхсветовой скоростью?

— А как объяснить маневр и соединение двух объектов?

Килей задумчиво и тихо ответил:

— Думаю, что разумнее всего считаться с фактами. Сообщение будет таким, как мы говорили… Хотя многих вещей я не понимаю, — добавил он. — Если вы придете сегодня ко мне домой на чашку кофе, скажу вам, что я на самом деле обо всем этом думаю. Но это уже мое абсолютно частное мнение. Кажется мне, однако, что уже теперь мы должны почтить КОГО-ТО, с КЕМ не смогли встретиться и КТО пожертвовал для нас жизнью…

Сообщение Адмиралтейства было сжатым и кратким:

«Несмотря на некоторые недочеты, которые мы выясним в будущем, цель последнего полета дальнего действия выполнена, пилот Альф погиб при выполнении задания во имя добра к разумным существам, находящимся на низшем этапе развития. Совет постановил вписать его имя в большую книгу полетов. Как всегда, на мемориальной площади будет сооружен памятник пилоту».

Несколько дней спустя на площади Памяти встал еще один высокий обелиск с кометой на вершине. Улыбающееся лицо Альфа смотрело на Бритт в космическом комбинезоне, увековеченную в камне. Снова они были вместе и теперь уже навсегда.

Перевела с польского М. Еленская.

В небесном корабле мы впервые услышали на острове, который местные жители называли Ярзик или как-то в этом роде: язык уроженцев Монталира плохо приспособлен для таких варварских звуков. Это случилось почти через год, после того как «Золотой скакун» отплыл из порта Лавр; к тому времени мы обошли, по нашим подсчетам, уже полсвета. Днище нашей бедной каравеллы обросло таким толстым слоем водорослей и раковин, что даже на всех парусах она едва тащилась по морю. Питьевая вода, еще остававшаяся в бочках, зацвела и протухла, сухари кишели червями, у некоторых матросов уже появились признаки цинги.

— Нам нужно где-то пристать к берегу, придется рискнуть, — сказал капитан Ровик. Помню, как глаза его сверкнули, как он погладил свою рыжую бороду и пробормотал: — Давно мы никого не расспрашивали о Золотых городах. Может, на этот раз повезет и мы встретим кого-нибудь, кто хоть слышал о них.

Мы прокладывали курс нашей каравеллы, ориентируясь по страшной планете, которая всходила на небе все выше, чем дальше мы шли на запад. День за днем рассекали пустынный океан. В команде зрело недовольство, снова начались мятежные разговоры. Говоря по совести, я не мог осуждать матросов. Попытайтесь, государи мои, представить себе, в каком мы находились положении. Неделя за неделей перед глазами одно и то же: синие волны, белая пена да облака высоко в тропическом небе; в ушах раздавался только свист ветра, рокот валов, треск шпангоута и еще по ночам иногда громкое чмоканье — это наш путь пересекало морское чудовище, волны, поднятые им, перекатывались через палубу. Достаточно страшно для простых матросов, неграмотных людей, которые все еще думали, что наш мир — плоский. А тут еще Тамбур, неизменно висящий над бугшпритом и все выше поднимающийся в небо. Всякому было ясно, что рано или поздно нам придется пройти прямо под этой мрачной планетой…

— А на чем она держится? — толковали на баке. — Не сбросит ли ее на нас разгневанный бог?

Кончилось тем, что к капитану Ровику отправилась депутация. Эти грубые сильные парни робко и почтительно попросили его повернуть назад. Робко и почтительно, однако остальные ждали внизу. Мускулистые загорелые тела напряглись под изодранной одеждой, руки были готовы схватиться за кинжалы и вымбовки. Правда, мы, офицеры, собравшиеся на квартердеке, были вооружены шпагами и пистолетами. Но нас было всего шестеро, включая испуганного мальчика, то есть меня, и старика звездочета Фрода. Его одеяние и белая борода внушали уважение, но вряд ли могли пригодиться к схватке.