–  А ты, насколько помнится, занимаешься этим, чтобы поддерживать порядок в обществе и защищать невинно пострадавших, или я что-то перепутала?

Гарри набрал полную грудь воздуха, словно собирался ей ответить, затем разом шумно, негодующе выдохнул. Уже не впервые в течение шести месяцев их совместной работы ей удавалось именно так выбить почву из-под его ног.

Конни полагала, что, когда злится, он выглядит гораздо привлекательнее; а так приятно было хоть иногда видеть нечто совершенно отличное от неизменной его сдержанности, которая надоедала именно потому, что присутствовала постоянно. И потому ей даже нравилось, как он сейчас выглядит, весь растрепанный и обросший щетиной. Таким она никогда его не видела, даже мысли не допускала, что сможет когда-либо увидеть, и он казался ей не столько потрепанным и жалким, сколько мужественным и сильным, не допускавшим по отношению к себе никаких вольностей, и очень опасным.

–  Ладно, ладно, - наконец примирительно сказал Гарри, подходя ближе к сценке ограбления, чтобы получше рассмотреть преступника и его жертву.
– Так что ты собираешься делать?

–  Внести кой-какие коррективы.

–  Можешь навредить.

–  Ты имеешь в виду несоразмерные скорости? С бабочкой же ничего не случилось.

Пальцем Конни осторожно коснулась лица преступника. Кожа его на ощупь казалась более шероховатой, чем обычно, а щека более твердой. Когда она убрала палец, на щеке парня осталась небольшая вмятина, которая, видимо, пробудет на ней до конца Паузы.

Глядя парню прямо в глаза, она прошипела:

–  Подонок!

Он никак не прореагировал на ее слова. Для него она была невидимкой. Когда время вновь будет запущено, он даже знать не будет, что она находилась рядом с ним.

Конни легонько потянула к себе руку бандита с зажатым в ней пистолетом. Рука была жесткой и поддавалась с трудом. Kонни не спешила, так как боялась, что в любую минуту и совершенно неожиданно для нее время может быть снова запущено и напуганный ее внезапным появлением преступник может случайно нажать курок. В этом случае она фактически спровоцировала бы убийство пожилого мужчины, тогда как в реальности бандит хотел, видимо, только ограбить его, угрожая пистолетом.

Когда дуло пистолета было отведено от спины жертвы, Гарри медленно разомкнул сжимавшие рукоятку пистолета пальцы вымогателя.

–  Мы похожи на маленьких детей, играющих в большие, ростом с человека, куклы.

Пистолет завис в воздухе рядом с ладонью преступника. Конни обнаружила, что высвобожденный пистолет двигать по воздуху гораздо легче, хотя и не без определенного усилия. Она перевела его по воздуху в правую руку пожилого мужчины и плотно сомкнула его пальцы на рукоятке. Когда Пауза кончится, он обнаружит пистолет у себя в руке, но никогда не узнает, как он там оказался. Аккуратно выбрав двадцатидолларовые купюры из приемника кассы, Конни вложила их в его левую руку.

–  Теперь понятно, каким образом десять долларов снова оказались у меня после того, как я отдала их бродяге, - заметила она.

Опасливо косясь по сторонам, Гарри добавил:

–  И как четыре пули, которые я всадил в него, оказались потом в кармане моей рубашки.

–  А головка статуэтки из алтаря Рикки Эстефана в моей руке.
– Она нахмурилась.
– Мурашки по коже бегают, когда представляешь, что мы были такими же, как все эти люди, и этот шустрик делал с нами что хотел.

–  Ну что, все в порядке?

–  Не совсем. Иди сюда, помоги мне развернуть этого мужчину спиной к кассе.

Вместе они враскачку повернули его, словно он был мраморной статуей, на сто восемьдесят градусов. Когда дело было сделано, бывшая жертва оказалась не только вооруженной пистолетом, но и держала под прицелом преступника.

Словно режиссеры-декораторы в музее восковых фигур, они переиначили драматическую сценку, придав ей новое сценическое прочтение.

–  Ладно, а теперь ноги в руки и айда отсюда, - сказал Гарри и пошел прочь от банка.

Конни замешкалась, оглядывая свое творение. Он на ходу обернулся, заметил, что она по-прежнему стоит на месте, и остановился.

–  Ну, что там еще?

Она с сомнением покачала головой.

–  Слишком опасно.

–  Но ведь оружие теперь не у бандита.

–  Да, но, неожиданно обнаружив его у себя в руке, бывшая жертва может с испугу выпустить его. А этот подонок тут же его схватит, даже наверняка схватит, и тогда все вернется на круги своя.

Гарри подошел к ней с таким видом, что, казалось, его вот-вот хватит апоплексический удар.

–  А как быть насчет одного грязного, полоумного, бородатого джентльмена в черном плаще?

–  Я пока не слышу его шагов.

–  Конни, ради всех святых, ведь он может остановить и наше время, потом найти нас, а когда подойдет поближе, снова запустит его перед тем, как позволит нам продолжить игру. Ты и знать-то о нем ничего не будешь, пока он не оторвет тебе нос и не спросит, не нужен ли тебе носовой платок.

–  Но, если он собирается обмануть…

–  Обмануть? А с чего это ты взяла, что он не обманет?
– раздраженно воскликнул Гарри, совершенно забыв, что только две минуты тому назад сам выражал надежду, что Тик-так выполнит свое обещание и будет играть по правилам.
– Он же не мать Тереза.