Конечно, бутыли с плавающими в них глазами, стоящие на полках в спальне Тик-така, и сплошь отделанные зеркалами стены его дома, могут стать убедительным свидетельством, что им пришлось иметь дело не с обыкновенным убийцей-психопатом, даже если никогда и не удастся установить, кому конкретно принадлежали вырванные глаза. В качестве доказательства, что они столкнулись со страшным убийцей, можно было предъявить и тело несчастного Рикки Эстефана в Дана Пойнт с вырванными глазами, с кишащими вокруг него змеями и тарантулами.

–  Придется нам, - задумчиво сказала Конни, когда они с Гарри стояли в кладовке, глядя на заваленные пачками денег полки, - придумать такой вариант оправдания, который позволит правильно расставить все акценты, заткнет все щели, сгладит все шероховатости, объяснит, что заставило нас преступить закон. Не можем же мы просто так взять и закрыть за собой дверь этого дома и уйти, будто ничего не произошло, слишком много людей в "Пэсифик Вью" знают, что мы там побывали сегодня ночью, беседовали с его матерью, пытались выяснить, где он живет.

–  Вариант оправдания?
– обескураженно повторил Гарри.
– Господи, какое там еще оправдание?

–  Не знаю, - ответила Конни, морщась от боли в запястье, - это уже по твоей части, ты же у нас мастак писать отчеты.

–  Я? Но почему опять я?

–  Ты любишь читать всякие легенды и сказки. Так возьми теперь и придумай сказочку сам. Но она обязательно должна объяснить, как и почему сгорела, например, твоя квартира, как и почему был убит Рикки Эстефан, почему нам пришлось самим пойти на убийство Дракмана. Это, так сказать, основные моменты.
– Гарри как стоял, разинув рот, так и остался в этом положении, когда она деловито обвела рукой пачки банкнот на полках кладовой.
– Все это несколько усложняет твою задачу. Поэтому самое лучшее - убрать отсюда деньги.

–  Но мне не нужны его деньги, - заартачился Гарри.

–  И мне не нужны. Ни единого доллара. Но мы ведь никогда не сможем выяснить, у кого он их украл, и поэтому они отойдут государству, тому самому государству, из-за которого все мы барахтаемся в этом дерьме, а я не желаю, чтобы эти деньги пошли на его поддержку. Кроме того, оба мы знаем, кому они совсем не помешали бы, а?

–  Господи, ведь они все еще сидят в фургоне, ждут и не знают, что произошло!
– воскликнул он.

–  Давай-ка сложим все эти деньги в мешок и оттащим к ним. А Джанет увезет их отсюда и захватит заодно с собой и пса, чтобы никто из них не оказался замешанным в этом деле. А ты начнешь пока сочинять свою сказку. Когда же они уедут, мы позвоним в полицию.

–  Конни, я не могу…

–  Ты вот что, давай начинай думать, - бросила она, вытаскивая пакет для мусора из коробки, где их было множество.

–  Но это же полный идиотизм…

–  У нас мало времени, - предупредила его Конни, здоровой рукой открывая пакет.

–  Ладно, сам знаю, - сдаваясь, раздраженно пробормотал Гарри.

–  Я просто сгораю от нетерпения услышать, что ты там понапридумываешь, - сказала она, сгребая пачки банкнот, когда Гарри, в свою очередь, взял в руки такой же пакет.
– Уверена, отличная получится сказка.

Хороший день, очень хороший день. Прекрасный. Солнце сияет, ветер треплет шерсть, в траве возятся интересные козявки, издалека из интересных мест доносятся интересные запахи человеческой обуви, и никаких кошек вокруг.

Все там, все вместе. С самого утра Джанет что-то делает вкусненькое в той комнате, где люди готовят себе еду в доме, где живут люди, люди и собаки, в доме, где они живут все вместе.

Сэмми в огороде, рвет помидоры, собирает морковку - интересно, видимо, когда-то, как собака кости, зарыл ее в землю, - затем тащит все это туда, где Джанет готовит что-то ужасно вкусно пахнущее. Потом Сэмми моет камни, которыми люди покрывают часть травы на заднем дворе. Поливает их из шланга, да, да, да, да, да, из шланга, и заодно поливает всех, кто попадает ему под руку, а вода холодная и вкусная, и все смеются, уворачиваясь от струй, да, да, да, да, да, да. А Дэнни бежит со скатертью, помогает стелить ее на стол, поставленный прямо на камни, расставлять стулья, раскладывать тарелки и все остальное. Джанет, Дэнни, Сэмми. Теперь он запомнил их имена, так как все вместе они живут уже достаточно долго, чтобы запомнить, как кого зовут. Джанет и Дэнни и Сэмми, все вместе в доме, в котором живут Джанет - и - Дэнни - и - Сэмми - и -Вуфер.

Он помнит себя и Принцем, и Максом (благодаря коту, кoторый мочился в его воду), и помнит себя Псиной, которым был довольно долго, но теперь он откликается только на кличку Вуфер.

Приезжают и другие люди, имена которых ему известны почти так же хорошо, потому что они часто бывают в гостях друг у друга. Гарри, Конни и Элли. Элли ростом почти с Дэнни, и все они приезжют в гости из дома, в котором живут Гарри - и - Элли - и - Тото.

Тото. Хороший пес, хороший. Друг.

Они с Тото сразу же бегут в огород, но там им запрещено рыть ямы - плохая собака та, что роет ямы в огороде, очень плохая - зато он покажет Тото, где в земле была зарыта морковка.

Нюхай нюхай, нюхай, нюхай. Там под землей еще много морковки. Интересно. Но рыть ямы запрещено.

Хорошо играть с Тото, Дэнни и Элли, гоняться друг за другом, прыгать, валяться в траве, валяться в ней сколько душа пожелает.

Хороший день. Самый лучший. Лучшего не бывает!

А потом подадут еду! Вот ее уже выносят из комнаты, где ее готовят, кладут на стол, который стоит на камнях в тени деревьев.

Нюхай, нюхай, нюхай, нюхай: ветчина, курятина, картофельный салат, горчица, сыр - сыр хоть и прилипает к зубам, но все равно очень вкусный - и еще какая-то еда, и еще, и все это лежит прямо на столе.