Но прыгать на стол запрещено. Будь умницей! Хороший пес! Хорошие собаки и получают со стола больше, и не просто объедки, а большие, вкусные куски, да, да, да, да, да.

Откуда-то выпрыгивает кузнечик. Кузнечик! Бегом за ним, вперед, ату его, взять, взять, надо обязательно его поймать, Тото рядом, тоже прыгает, тоже скачет за ним вслед, влево, вправо, влево, кузнечик…

Стоп, как же это они совсем забыли о еде. Назад к столу. Садись! Грудь вперед. Головку вытянем. Хвостом подмахнем. Им это ужасно нравится. Облизнем-ка клыки, намекнем, мол, пора давать есть.

А вот и еда. Что, что, что, что? Ветчина. Для начала. Хорошо, хорошо, хор… Кончилась. Неплохое начало, даже очень неплохое.

Какой отличный день, день, который, он знал, обязательно наступит, и много-много таких дней, и теперь надолго, навсегда, потому что все свершилось, как он и мечтал, он свернул еще за один угол и заглянул в еще одно незнакомое, новое место… и обрел-таки свое счастье, то счастье, которое, он знал, всегда ждaлo его там. Счастьем, чудесным счастьем было и это место, и это время, и эти люди. А вот и курятина, ого, какой огромный кусок! А до чего вкусный!

Все перечисленные здесь акты грубого произвола и дикого насилия, о которых вспоминают Гарри и Конни и котрые входят в ее коллекцию зверств "свистопляски перед вторым пришествием", действительно имели место. Человек, подобный Тик-таку, конечно же, не живет на свете, но присущее ему свойство творить зло вокруг себя отнюдь не замыкается рамками литературного вымысла.