Психоз. Дети. Колдовство.

И все. А дальше пустота.

Решил пока больше не думать о Тик-таке. Пусть подсознание само выдаст на-гора что-нибудь интересное.

–  "Я должен знать", - обратился он Конни, назвав одну из популярных песенок Элвиса.

–  Знать что?

–  "Скажи мне почему?"

–  Что?

–  "Сейчас или никогда".

Сообразив, наконец, в чем дело, она улыбнулась.

–  Да, я страстная поклонница Пресли.

–  Это я уже понял.

–  Как видишь, пригодилось.

–  Скорее всего, именно поэтому Ордегард не подкинул нам вторую гранату, а то и нам был бы каюк.

–  За короля рок-н-ролла, - сказала она, поднимая рюмку.

Джаз-бэнд прекратил свое издевательство над музыкой Эллинnона и ушел на перерыв. Может быть, существует-таки Бог на небесах, незримо следящий за порядком в мире?

Гарри и Конни чокнулись, отпили по маленькому глотку.

–  Почему же именно Элвис?

Она вздохнула.

–  Ранний Элвис - это нечто. Вечный порыв к свободе, к стремлению всегда оставаться самим собой, не позволять никому оскорблять себя только потому, что отличаешься от других. "Не наступай на мои голубые замшевые ботинки". Песни его первых 10 лет уже вошли в золотой фонд, когда мне исполнилось только семь или восемь лет, но они мне были очень близки. Да что говорить, ты ведь и сам знаешь!

–  Семь или восемь? Не слишком ли рано для ребенка? Ведь большинство детей в таком возрасте понятия не имеют об одиночестве, разбитых сердцах, горе.

–  Да, конечно. Он был для меня олицетворением мечты - бунтарем с тонкой чувственной душой, учтивым и в то же время жестким, без всякого слюнтяйства, романтиком и циником одновременно. Детство мое прошло в детских приютах и домах, одиночество я знала не понаслышке, и на сердце у меня крепко залегла пара-другая камешков.

Официантка принесла заказанные ими гамбургеры, а мальчик-официант заново наполнил горячим кофе их чашки.

Гарри постепенно приходил в себя, начинал снова чувствовать себя нормальным человеком. Грязным, изрядно помятым, с ноющим от боли телом, усталым, до смерти напуганным, но тем не менее нормальным человеком.

–  Хорошо, - согласился Гарри.
– Могу понять твое увлечение ранним Пресли и даже то, что все его песни ты знала наизусть. А потом?

Густо намазав гамбургер кетчупом, Конни ответила:

–  Конец его по-своему так же интересен, как и начало. Типичная "Американская трагедия".

–  Трагедия? В чем? В том, что в конце концов он превратился в заурядного певца из Лас-Вегаса?

–  Конечно. Красивый и смелый король, подававший столько блестящих надежд, и вдруг на тебе - из-за какого-то маленького недостатка все летит коту под хвост, и чем дальше, тем больше, в результате - смерть в расцвете лет и сил; ведь ему было всего сорок два года.

–  А ведь умер-то он прямо на толчке.

–  Я же не утверждаю, что это трагедия в духе Шекспира. Естественно, в ней есть и большая доля абсурдного. Я потому и называю ее типично америнансной трагедией. Ни в одной стране мира люди не обладают таким чувством абсурдного, как в нашей.

–  Думаю, что ни демократы, ни республиканцы в ближайшее время не воспользуются этим лозунгом в своей предвыборной кампании.

Гамбургер оказался великолепно приготовленным. Набив им полный рот, Гарри поинтересовался:

–  И что же это был за недостаток у Элвиса?

–  Он не желал взрослеть. Или не мог.

–  А разве не предполагается, что во всяком большом художнике живет маленький ребенок?

Она надкусила гамбургер и отрицательно мотнула головой:

–  Это не то же самое, что постоянно оставаться ребенком. Видишь ли, молодой Пресли хотел свободы, стремился к ней, как в свое время и я, и благодаря своей музыке обрел наконец полную свободу действий. Но что из этого получилось?

–  Интересно, что же?

Она, видимо, много думала об этом.

–  Элвис сбился с пути. Мне кажется, он полюбил славу больше, чем свободу. Истинную свободу, свободу, за которую несешь полную личную ответственность, - о какой взрослые могут только мечтать. А слава - это только дешевое увлечение. И, чтобы радоваться ей и получать от нее удовольствие, не надо быть взрослым, или я не права?

–  Мне слава и даром не нужна. Да у меня ее и не будет никогда.

–  Пустячная, быстротечная, она, как яркая безделушка, которую только ребенок может принять за бриллиант. Элвис только выглядел взрослым, говорил, как взрослый…

–  А уж пел, особенно когда исполнял лучшие свои вещи, точно как взрослый.

–  Да, но фактически он остановился в своем развитии, и взрослость его была только видимостью, маскарадным костюмом. Потому ему и необходимо было, чтобы рядом с ним и вокруг него вертелось множество людей, для того им и был создан своеобразный личный клуб из постоянно сопровождавших его поклонников, и питался он только сэндвичами из жареных бананов с арахисовым маслом, любимой едой подростков и детей, а когда хотел повеселиться с друзьями, то закупал для этих целей целые луна-парки. Именно поэтому он был не в состоянии противостоять таким людям, как полковник Паркер, которые вертели им, как хотели.