Увидев непонимание на лице Оуэна, Нострадамус встал, словно затем, чтобы придать весу своим словам.

— Плоть великого змея состоит из четырех звериных камней. Мне неизвестна природа этих зверей, и я не знаю, как сделать так, чтобы собрать их вместе, — вы должны это выяснить. Единственное, что я могу вам сказать: жизнедух змея рожден девятью камнями радуги, окружающими землю. Древние знали о струящихся вокруг нас потоках могущества, хотя мы их не видим и не чувствуем. Они их изучили и создали на основании своих знаний великие артефакты: пирамиды и каменные круги, а также гробницы, где мертвые охраняют источники великой силы. В девяти таких источниках они добыли камни. В назначенное время, при благоприятном расположении звезд, если будут собраны все девять камней, цветные камни радуги смогут соединиться со звериными камнями и превратиться в Уробороса.

Оуэн смотрел на него, пытаясь представить себе, как такое возможно. Предсказатель королевы наклонился вперед, положив руки ладонями вниз на стол и прищурившись.

— Тринадцать камней порождают змея. Вы понимаете?

— Но зачем? — спросил Оуэн. — Зачем это нужно? Что может сделать змей?

Нострадамус устало опустился на свой стул.

— Этого мы не знаем и не можем знать, потому что ситуация, требующая его появления, еще не сложилась. Если человек действительно причина всего зла, тогда единственный ответ: змей очистит землю от нашего жалкого присутствия. Я надеюсь, что это не так, что великий змей сумеет найти в людях проблески добра и повернуть поток разрушений вспять, но наверняка ничего сказать нельзя.

Солнце почти село, и радуга практически погасла. Живой камень притягивал свет огня и проливал его теплое сияние на стол.

— В таком случае получается, что я, возможно, держу в руках судьбу человечества, — с тяжелым сердцем проговорил Оуэн. — Мне совсем не хочется брать на себя такую ответственность.

— И возможно, от вас зависит его спасение. Не берите на себя роль судьи, потому что она не ваша.

Нострадамус пробежался руками по столу, собирая свои камни, затем закрыл ставни, быстро достал кремень и трут и зажег две короткие сальные свечи, стоящие на столе. Новый свет и новые тени окутали камень-череп, и в его глубине засиял огонь.

Нострадамус налил вина в чаши и, наклонившись вперед, чтобы его не подслушали, сказал:

— А теперь давайте рассмотрим ваши задачи в обратном порядке. Когда придет время, вы должны спрятать камень так, чтобы его не нашли до наступления нужного момента. А до того вам следует восстановить знания, которыми владели ваши предки, и сохранить для тех, кто придет после вас.

Оуэн в отчаянии опустился на стул.

— Как? Вся Европа находится во власти инквизиции, из тех, кто мог бы меня чему-нибудь научить, никого не осталось.

— Вы покинете Европу.

Нострадамус развернул свой стул и сел, касаясь плечом плеча Оуэна. Затем переставил свечи так, что их свет пролился на безупречный голубой камень в тех местах, где должны были быть глаза.

— Пришло время откровений, хотя и им есть предел, — печально проговорил он. — Вы, Седрик Оуэн, девятый член вашей семьи, носящий это имя, избраны для того, чтобы построить мост между прошлым, настоящим и будущим. Вы не можете этого изменить, так же как я должен исполнить свой долг и открыть вам правду. Камень действительно потребует вашей смерти, но он предлагает вам, и вы это знаете, долгую, наполненную жизнь, в которой великие радости уравновесят боль от потери в конце.

Глаза предсказателя потемнели, руки лежали неподвижно, точно у мертвого, белее, чем кость. Его голос, казалось, доносился с другой стороны комнаты и был проникнут мощью, хотя и звучал не громче шепота. Позже Оуэн даже не мог вспомнить, на каком языке говорил Нострадамус. Но ему показалось, что это была латынь.

— Вы отправитесь в местечко к югу отсюда, где когда-то правили мусульмане и где река впадает в океан. Там вы сядете на корабль и поплывете в Новый Свет, чтобы отыскать его древнейшую область и встретить тех, кто сможет объяснить вам природу войны, которая разразится в конце времен, а также расскажет, что мы должны сделать, если хотим выжить. Им известна природа и душа голубого камня. Они поведают вам, как лучше раскрыть его секреты и сохранить их навечно. Я всего лишь любитель в подобных вещах, и моя роль состоит в том, чтобы передавать провидения других, но я могу вам сказать, что в конце концов вы должны будете вернуться в Англию и найти место белой воды и камня. Спрячьте там вашу тайну, а затем позаботьтесь о том, чтобы те, кто придет после вас, смогли понять, что они получили и что должны сделать.

Оуэн долго ждал, когда в глаза его собеседника вернется жизнь. Достаточно долго, чтобы подумать о том, как он поедет на юг, туда, где река впадает в море. Он слышал крики чаек и голоса рыбаков и не сомневался в реальности происходящего. Он почувствовал, как пол под ним закачался, словно палуба корабля, и уловил острый, соленый запах моря.

И, будто издалека, увидел, что Мишель де Нострадамус пришел в себя, замер, посмотрел на него и коротко улыбнулся.

— Хорошо. Дело сделано. Я выполнил свою часть сделки. А теперь я хочу задать вам вопрос, который, возможно, покажется вам странным. Вы целитель или хирург?

— Я только целитель. Я не имею ничего общего с брадобреями, отворяющими кровь, и теми, кто работает ножами.

— И тем не менее вам понадобятся кое-какие знания. У меня дома есть монография доктора Джованни да Виго, который был хирургом самого Папы, а также несколько работ мавра аз-Захрави, которого вы наверняка знаете как Абулкасиса. Я считаю, что он лучше остальных сумел соединить медицину, хирургию и астрономию. Вы говорите по-испански?

— Да. Во время обучения я провел полгода в Кадисе, где изучал приемы мавританских врачей.