Часы остановились. Яков лежал на утоптанном экскурсионной группой снегу.

Убийца поднимался, отплевываясь от снега.

“Скажите нашим гостям, что солдат Яков не умер, а просто перешел из нашего времени в другое”, – сказал он экскурсоводу.

Экскурсовод перевел.

Японские туристы понимающе закивали.

“А что, – спросил убийца у экскурсовода, – они у себя в Японии часы не заглатывают?”

“Не-е, – сказал экскурсовод и нахмурился. – Надо сообщить родным, близким и чучельщику”.

Яков лежал на снегу; из кармана у него выглянуло что-то розовое, вроде носового платка.

“Ладно, пойду”, – сказал убийца, приглаживая волосы.

“Ну, счастливо, – сказал экскурсовод. – Подождите, а мост? Вы ведь хотели взорвать мост?”

“В другой раз, в другой раз”, – отмахнулся преступник и пошел прочь.

Экскурсовод посмотрел на следы, оставляемые уходящим, и замахал флажком:

“Минасама! Делаем фотографии, быстро делаем фотографии! Посмотрели на его следы, все посмотрели! Видите, следы в виде циферблатов? В виде циферблатов с двумя стрелками? Это был главврач! Только он оставляет такие следы! Делаем снимки!”

Отпечатки циферблатов темнели на снегу и тянулись за удалявшейся фигурой. Было видно, как по мере удаления перемещалась секундная стрелка. Туристы шуршали вспышками.

Когда они сели в автобус и уехали к следующему мосту, шинель Якова пошевелилась. Из кармана вылез мальчик, вытирая об себя липкие от конфет руки.

“Яков, – сказал мальчик, – мне хочется сладенького”.

Помолчав, сам себе ответил голосом Якова: “Хочется-перехочется.

Перехочется”.

Прошелся вокруг тела, скользя чешками по снегу.

“Если бы попросили бессмертия, ходили бы сейчас, охраняли свои мосты. И не надо было просить себе детство. Взрослый человек не должен быть стеклянным. А вы просили детство, вот и радуйтесь. И вы тут непонятно чего, и я без конфет”.

И, надев кепочку, стал перепрыгивать по следам-циферблатам.

Делать это было непросто, потому что с каждым прыжком менялись освещение, место и время года. Прыжок – весна. Прыжок – еще что-то, догорают листья.

Там, где следы пересекали дорогу, мальчик остановился и стал ждать свадебную машину.

“Что-то разбилось?”

Гуля, в жутком свадебном платье, смотрела на жениха.

Они ехали в машине.

“Что?” – спросил жених.

“Звук был такой, как будто разбилось”.

“Тебе идет это платье”, – сказал жених.

Гуля отвернулась к стеклу. За стеклом приближались и уносились низкие деревья. Над ними неподвижно висели горы. Свадебный кортеж двигался к Чарваку. По плану, первую брачную ночь молодожены должны провести в “Пирамидах”, наслаждаясь видом на водохранилище.

Гуля слегка опустила стекло. Ледяная струя заиграла цветами в венке.

“Жопу простудишь”, – сказал жених.

“Ты раньше не был таким грубым”, – ответила Гуля, все так же глядя в стекло.

“Я не грубый, киска, я заботливый, запомни”, – улыбнулся жених и подмигнул девушке, сидевшей слева от него на сидении. Девушка сделала гримасу и покачала красиво завитой головой. Она играла роль свидетельницы со стороны невесты.

На переднем сиденье сидел свидетель со стороны жениха и с помощью зубочистки занимался исследовательской работой во рту. Компания по пути закусила шашлыком; поле деятельности для зубочистки было широким.

Жених широко зевнул. У него были ровные зубы, красивый мускулистый язык и рельефное влажное нёбо. “Музыку сделай”, – сказал он свидетелю.

На капоте болталась белая кукла с раздвинутыми руками и ногами.

Когда ехали по городу, кукла сидела смирно, но за городом что-то ослабло, и куклу мотало, как пьяную женщину. Это очень смешило жениха и свидетелей с обеих сторон.

Загремела музыка. Гуля еще сильней прижалась к стеклу.

Дорога пошла наверх.

“Прошлой зимой на серпантине две машины сорвались!” – крикнул свидетель, повернувшись. Из-за музыки это все равно никто не расслышал.

В лобовом стекле появилось покатое тело плотины.

“Здесь остановите!” – крикнула Гуля.

Свернув с дороги, машина остановилась. Водитель убавил музыку.

“Сколько тебе нужно, киска?”, – спросил жених.

“Я уже говорила, сколько”, – сказала Гуля и стала выходить из машины. Свадебное платье, широкое, как наполненная пеной ванна, с трудом вываливалось наружу.

Наконец Гуля вышла и пошла вдоль дороги. Мимо пролетали машины.

“Сейчас все платье ей заделают”, – сказала свидетельница.