Шрифт:
Они встают и надменно расхаживают в ожидании нового предложения.
– Да вы сами порнография! – начинает сердиться Скелетон. – На себя посмотрите, клещи!
Георгий строго одергивает бабульку:
– Бабушка, Вы конечно еще та красотка в Ваши девяносто. Но как говорят у нас на Текстилях, Вас не спрашивали, между прочим.
Степан печален и несколько философичен:
– Нам всю жизнь говорят, что мы порнография. Однако это не мешает нам…
Он указывает на свой пах.
– Вы знаете сколько женщин перепробовали это?
Потом показывает на пах брата:
– А это? И там, и тут ровно по 24 сантиметра. Бог видит кого обидит.
– Баба, фас! – рычит Ксения.
– Киай!
Нога Скелетон взлетает и наносит удар Степану в грудь. Тот беззвучно валится в угол. На него сверху летят книги.
Георгий пятится:
– Это меняет разговор, только успокойтесь, не взлетайте так высоко, Вы же не орел в конце концов.
Степан вежливо выползает из-под книг.
– Итак… Итак, что мы имеем? Она образована. Умна. Но ей не хватает… как бы это выразиться…
Скелетон уточняет:
– … общения. Она готова разговаривать круглые сутки. А вы?
Ксения рыдает за все свои прошлые годы:
– Баба, фас! Фас, я сказала! Мама, ты что не видишь? Те же яйца, только сбоку! Мама, тебе мало, что я с 12 лет знаю всю эту помойку?
Скелетон вдохновенно взлетает, круша братьев.
– Киай! Киай!
Ксения безутешно рыдает:
– Чтобы я! Допустила! До родной мамочки! Это? Мама, да лучше эрозия, чем это! Мама, да лучше смерть, но только не это!
42. У меня чудовищная овуляция!
В небольшой фотогалерее в тихом московском переулке прохладно и чисто. Некоторые посетители расхаживают по полу просто босиком. Две девушки разносят бокалы с холодным шампанским, у столика с мороженым довольно людно… Это фотовыставка матери Яны – седовласой дамы за 50.
Лидия Петровна – в окружении восторженных гостей.
Тем временем в туалетное помещение спускаются какой-то парень и Ксюша (ака Синица). Оглянувшись, поворачивают в мужской зал. Захлопывается туалетная кабина.
Парень возится с дешифратором. Надо снять старый чип и поставить новый. Парень быстро проделывает эту операцию. Разговаривают шепотом.
Синица спрашивает:
– Их программисты идут за нами след в след?
– Да, – отвечает Влад. – Дешифратор слишком часто стал «простреливать». Еще неделька – и они вычислят алгоритм его работы.
– Умные там сидят перцы … – вздыхает Синица.
– Новый не будет постреливать как минимум два месяца. За это время я еще чего-нибудь придумаю.
Заходит охранник, прислушивается, внимательно смотрит на нижнюю щель. Синица сбрасывает на пол лифчик, притворно стонет, парень притворно пыхтит, изображая необычайное наслаждение…
Синица возвращается, Влад бесследно исчез.
Яна и Синица разглядывают одну из фоторабот, непроизвольно взявшись за руки.
Лидия Петровна, оставив круг гостей, подходит к паре и протискивается между ними, чтобы разбить этот слишком крепкий и подозрительный союз рук. Ей не нравятся эти лесбийские игры.
– Девочки, ну и как вы оцениваете все это? – спрашивает Лидия Петровна.
– Мама, как всегда много новых находок, – рассеянно отвечает Яна. – Это этап. Серьезный этап.
– Ну, не лукавь… По крайней мере твоей глухонемой подруге нравится?
Синица поспешно кивает.
– Она не глухая, а немая – уточняет Яна.
Молодые снова автоматически берутся за руки. Матери это не нравится; она отходит, раздраженная.
– Я ужасно хочу в туалет. – Синица прижимает ладонями пах. – У меня чудовищная эрекция.
– Я тоже. У меня чудовищная овуляция.
Влюбленные предаются нахлынувшей страсти в кабине женского туалета.…
Вдруг Яна обмякает в руках Синицы. Синица испуганно ее тормошит.
– Яна… Подожди… Не здесь… Ты не вовремя…
Он испуганно выскакивает из кабины, набирает в пригоршню воды, бросает в лицо Яны. Яна неподвижна.
– Яна… Не спи… Не засыпай… Ну, любимая… Постарайся проснуться… Мы еще не все сказали…
Дверь за его спиной защелкивается. Синица испуганно оборачивается. Это вошла Лидия Петровна. Она поднимает с пола лифчик и набрасывает его на грудь дочери.