– М-да, повезло вам, – вздохнул Андрей Васильев. – Цоя видели.

– Да не только. С Майком вообще пили даже. Уникальный был человек.

Он нас на рок и благословил вообще-то.

– Ладно, – не выдержал Чащин и тут же поймал испуганный, умоляющий взгляд Димыча. – Давайте репетировать. Половина четвертого.

– Да, надо. – Димыч стал раздавать бумажки с текстами; объяснял: -

Тут сверху аккорды расписаны. Ориентировочные. Конечно, будем менять

– мы ведь группа… Я думаю, начнем с Усамы. Да?

Андреи перебирали листы, предложение Димыча поддерживать не спешили.

Наконец Андрей Тургенев заговорил:

– Хорошая, конечно, песня. Забойная. Только, как бы это… – поднял глаза и тут же опять опустил, – как она с позицией Союза соотносится

– вопрос… У Сергея, я знаю, совсем другой взгляд на проблему исламского терроризма. Однозначно негативный. А у тебя вот… – Он зачитал припев песни:

Усама бен Ладен – смелый человек,

Он всех капиталистов в панику поверг.

Усама бен Ладен – хороший террорист,

Америка бессильна, как выдавленный глист.

– И что? – дернул плечами Димыч.

– Ну, понимаешь, это же получается откровенная пропаганда терроризма. И если альбом будет записан под знаком Союза, то это ему стопроцентно навредит…

– Нет, Андрюх, это бред, извини. Никакой здесь пропаганды.

Антиамериканский, точнее – антикапиталистический смысл, а образ бен

Ладена… – Димыч посмотрел на лист с текстом и, видимо, в чем-то усомнился: – Ладно, эту тему пока отложим. Давайте поработаем с

“Пора сделать выбор”.

Зашелестели листочками, отыскивая эту песню… Чащин вчитался и, зараженный критическим настроем Андрея Тургенева, ляпнул:

– А здесь, кстати, полная поддержка президента.

– В чем, – глухой голос Димыча, – поддержка?

– В отмене выборов губернаторов. У тебя получается, что кого бы ни выбрали – все не те. Ну вот: “Даже если счас хороший, станет он плохим и к народным чаяньям будет совсем глухим”. И можно понять, что ты одобряешь, что нужно не выбирать кого попало, а – назначать.

– Да, кстати, – кивнул Тургенев.

– Да вы что, чуваки?! – Димыч вскочил. – Вы что, серьезно?! А?..

Тогда вообще все мое надо браковать. Давайте!

– Ну почему все? – отозвался Тургенев. – Вот, например, про вред сериалов – правильная песня. Мат бы только заменить на цензурное. А в целом – отлично.

До музыки в эту первую репетицию так и не добрались. Переругивались, примирялись; Андрей Васильев сбегал за пивом. Занялись планированием состава альбома, но снова начали ругаться. Андреи предлагали свои песни – в духе Игоря Талькова. Про темные дни России, про воронье, воров… В итоге сошлись на пятнадцати текстах. Девять принадлежали

Димычу, остальные – Андреям. Чащин свои песни включать отказался:

“Если что – во второй альбом”.

На это ушел остаток дня, и уже по темноте вчетвером, но молча и даже на некотором расстоянии, как надоевшие друг другу, побрели к метро.

Димыч был явно недоволен и обескуражен забраковкой лучших вещей.

Распрощались на “Третьяковской”, без энтузиазма договорились собраться на базе завтра в двенадцать… Чащин с Димычем перешли на

“Новокузнецкую”, сели в поезд. Еще пять станций с одной пересадкой – и дома; Чащин зевнул, глянул на часы. Было около девяти.

Людей в вагоне по-субботнему мало, и в основном – молодежь. Глаза отметили несколько симпатичных девушек. Они отвалились на мягкие спинки сидений, расстегнув куртки и шубки, дразня голыми животами. У одной в пупке ярко светился камушек… Димыч ерзал, кряхтел, вздыхал; Чащина тоже заливали тоска и желание. И представлялось – будь он без Димыча, то запросто с одной бы из них познакомился.

Понимал, что это говорит в нем раздражение, но и верил ему…

– Столько у вас тут телок красивых, – сказал Димыч, когда оказались на улице. – Даже мутит… Слушай, а у тебя подруга-то есть? А то смотрю…

– Есть, – перебил Чащин, морщась; вопросы о подруге злили.

– Классная? Может… Слушай, – Димыч взял его за рукав, – у нее же наверняка подруги есть. Познакомит. Чего, в основном так и знакомятся… Тяжело без женщин все-таки…

– Переодеться сначала надо.

– Да чего ты привязался к моей одежде?! Кому какое дело?

– Большое дело. Все, пошли быстрей.

Возле магазина “Копейка” Димыч предложил:

– Может, батлик возьмем? Все равно воскресенье завтра, тебе на твою работу не надо…