И украдкой перехватил одобрительный взгляд мистера Нилла. Все сделали вид, что ничего не заметили: это начало семьи.

Юджиния грациозно положила кусочек ананаса в шоколадном соусе в рот. На лице ее не выразилось ничего. Так идолжно было быть.

— Кто ваши родители? — спросил мистер Нилл.

— Они врачи. Папа — гинеколог, а мама… — он опять забыл и показал пальцем на ухо-горло-нос.

Клуиз назвала по-английски и улыбнулась. Ей понравилась его находчивость. Он же ненавидел свою забывчивость.

Мистер Нилл кивнул.

— Да, но там врачи не значат то, что здесь. Там все люди равны, да? — сказал мистер Нилл.

И Александр невольно улыбнулся. Это было хорошо. И тонко сказано.

— Когда-нибудь это будет и здесь, — неясно сказал мистер Нилл, касаясь бокала. — За ваших родителей, Александр! Родители всегда должны быть святы. Они ни в чем не виновны.

Взгляд опустился на Юджинию.

— Спасибо… мистер Нилл, — сказал Александр.

Юджиния внимательно смотрела на него. Он не понял, не то она хотела выпить за его родителей, не то она Удивилась, что «мистер Нилл». А как он его должен был звать — «папа»? Он чуть не поперхнулся глотком вина.

— Очень хорошее вино, сэр. — Он читал когда-то о светских беседах. Джентльмены говорят только о пустяках.

— Это с прошлого столетия.

Он с удивлением посмотрел на бокал.

— Действительно? Мистер Нилл улыбнулся.

— В этом доме все действительно. И реально. Даже то, что моя дочь — ваша жена…

Александр понял. Хотя для него это до сих пор было нереальным.

Подали второй десерт, и было спрошено о кофе. Он поблагодарил и отказался. Ему тут же принесли чай. Лимон и сахар на золотой розетке — отдельно.

Дальше он не знал, о чем говорится в светских беседах.

Юджиния опустила свою руку под стол и коснулась его ноги.

Ему стало горячо — от теплого чая.

Он расширенными глазами посмотрел на нее. Она почти не улыбнулась. И сдержала улыбку на губах. Все — таки она была еще маленькая девочка, ей нравилось играть. Не успел он отвести взгляда, как ее рука уже чинно несла кусочек любимого десерта ко рту. Крыжовниковые глаза Клуиз с улыбкой смотрели на них.

Обед закончился шартрезом и беседой в большом кабинете.

У него осталось смутное впечатление от обеда, кроме того, что в семью он так и не был принят. Зато у него была Юджиния. Это его семья.

Было приятно — вести новую машину. Но все уже ничего не стоило по сравнению с Юджинией. Она была — все, она была золотая.

Он подписал бумаги и пожал руку нотариусу.

Он вышел на улицу — впервые миллионером. Расправил плечи, и между ними, невольно, пробежали мурашки, потом проползли и остановились. Он не мог поверить. Наверно, не было ни одного, стремящегося и эмигрирующего в эту страну, кто не мечтал стать миллионером. Со всеми сказками в придачу, которые прилагаются к миллионам.

И вот он им стал, теперь никто не мог изменить ничего. И сразу это перестало волновать его.

И первое, что он сделал, — купил Юджинии две большие корзины роз.

— Почему две? — спросила она, открывая глаза. Она еще не встала, он уехал рано.

— Сегодня второй день нашей жизни. Это тоже дата. Потому что…

Юджиния засияла:

— Потому что второго дня не будет никогда. Он уже сжимал ее в объятиях, а Юджиния благодарно целовала его.

Они спустились к завтраку поздно. Александр знал, что позволит себе такое расписание только до конца недели, чтобы не огорчать ее. Потом все будет как раньше. (Он считал роскошью вставать позже семи утра и терять драгоценные часы для труда — в его случае творчества; они были самые активные и ценные, утренние часы.)

Юджиния сама хотела приготовить для него завтрак, Дайана ей помогала.

— Юджиния, мы можем есть на кухне.

— Что ты, мы должны есть в зале.

— Да, но мне здесь удобней. Я чувствую себя лучше…

Она посмотрела на Дайану:

— Папа уехал?

— Да, с утра.

— И я хочу есть на кухне. Конечно, мы можем. — Она послала ему обворожительный взгляд. Он вздохнул с облегчением.

Он растворялся и терялся, его пугала кремово-коричневая зала.

Он никогда не пил кофе, всегда пил только чай.

— Почему? — спросила Юджиния.

— Я не хочу, чтобы и ты пила кофе. Это вредно. Я тебе потом объясню.

Но в доме был небольшой выбор чая, всего лишь три сорта, с грустью сообщила Юджиния.

На следующий день в доме было пятьдесят сортов разного чая, которые она предложила ему к завтраку.

Его тронула такая внимательность. Он сказал, что попробует каждый из них, и пятьдесят утр пил разный чай.

Она была счастлива, она была счастлива всем, что могла сделать для него. К сожалению, он ничего не хотел, только чтобы она была рядом.