Он не сдастся. Неожиданно она повернулась.

— Неужели даже в такой вечер, первый день отдыха, как ты сказал, я не получу одного коктейля?

Это было так неожиданно, что он расплылся в абсолютной улыбке. Она приняла это за согласие и уже целовала его. Он согласился, он не мог сопротивляться ей, даже видя буравящие его глаза — строгие глаза мистера Нилла.

У Гамлета была тень отца, у меня тень мистера Нилла, с улыбкой подумал он. Даже не представляя, как близок был к истине. Их крошечная, но нежная битва окончилась на пина-коладе.

— Это вовсе и не коктейль, — доказывала Юджиния.

Но он сопротивлялся, объясняя состав и что даже он пьянеет от него. И показал как.

— Это дают детям. А я взрослая, я — замужняя, — гордо сказала она.

— В этом вся прелесть, что ты замужняя, но не взрослая, что ты замужний ребенок. И дай бог, чтобы ты еще долго такой оставалась.

Он попросил ее надеть темные очки, иначе в баре их могут не обслужить. Она все-таки ужасно юно выглядела.

Когда они спустились в бар, она опять прибегла к дамской тактике, воспользовавшись всеми чарами, нежностями, ласками и взглядами. Но он не сдался. Он помнил про моряка. И поражался, как этот «ко-раблик», поддавшись воздействиям стихии, не сошвырнет его с себя.

Александр заказал ей пина-коладу, себе — то, что обычно. И «кораблик» радостно погрузил свои губы в пенящуюся влагу, благодарно смотря на моряка.

На следующий день они пошли осматривать город. Гонолулу была столица, в которой обитало всего триста двадцать пять тысяч человек. Если б все столицы мира были так пустынны! Он купил ей несколько украшений, и на ее тонкой шее и высокой груди они смотрелись прекрасно.

И после короткой ночи и завтрака утром, который был подан в номер, они улетели на Вайкики. «На» — потому что все было создано из вулканических извержений пород. И «в» — лучше было не делать. Так как это были кратеры вулканов и ущелистые долины.

На Вайкики они пробыли три недели, которые потом будут вспоминать как лучшее время их жизни. Субтропический климат сделал нежную кожу Юджинии бархатной. Она загорела за два дня и вся золотилась, будто отделанная червонным золотом. И еще больше возбуждала его, так как он всегда был белый и смуглость будила в нем желание. Она не возражала. И были дни, когда они не выходили из номера вообще.

Ему нравилось лежать с ней на пляже, и как солнце смотрело на ее тело — касалось, ласкало, обнимало и жарило. Он наблюдал за капельками влаги, исподволь и незаметно выступающими из этого совершенства, и, не выдержав, лизал ее руку, плечо.

Но ему не нравилось, что другие, проходя рядом, смотрели на это тело, ощупывая загорающимися глазами. Он попросил ее надевать закрытый купальник. Она была удивлена, но вспомнила, откуда он, — и ей это понравилось. А он думал, что в следующий раз надо будет сказать мистеру Ниллу, чтобы он купил частный пляж и — кусок океана. И такому дару он не будет сопротивляться.

Они провели достаточно времени на пляжах, купаясь, ныряя, заплывая далеко в океан (за ними неотупно следовал катер, мистер Нилл хорошо знал привычки своей дочери и предохранял, а не запрещал).

Смешно было то, что она плавала быстрее его, хотя по выносливости его хватало на дольше. Но первый раз в жизни он не испытывал стыда или неловкости: что девочка делает что-то лучше, чем он, он хотел, чтобы у нее все было лучше. Почти шоколадная, она выходила на берег, и весь пляж внимательно глазел на нее, ощупывая каждый изгиб, кусочек и пору ее тела. Чтобы успокоить возбуждающиеся взгляды, он стал оставлять купальные халаты прямо на берегу. И сразу надевать на нее, когда она выходила из воды. Но и это мало помогало. Загар делал Юджинию притягивающей, и он уже не отпускал ее в город одну.

Свои вечера они кончали апельсиновым соком для нее и «сомбреро» для него. Иногда он закуривал тонкую сигару (для форса), пускал, попыхивая, дым, и она восхищенно смотрела на него.

Он знал, что Юджиния влюблена: этот трепетный блеск в глазах, ласковое внимание к каждому слову, желание предупредить малейшее желание, обрадовать, доставить удовольствие, усладить. Все это составляло одно слово — любить. Собственно, почему я останавливаюсь на л ю б в и, потому что 99 % семей живут без любви. (По привычке.) Такой, какая должна быть. Только не спрашивайте: какой, я вам не отвечу, я сам живу без любви и ищу такую.

Иногда они брали красивый катер и уплывали далеко вдвоем, оставаясь на ночь на воде. И все равно неподалеку мелькал огонек сторожевого катера: жизнь Юджинии была слишком драгоценна, чтобы ее доверили одному Александру.

И опять, мистер Нилл не запрещал, но предохранял. В эти океанские ночи она просила, и Александр много рассказывал ей о себе. Ему казалось, что он рассказал всю свою жизнь, но ей было недостаточно. Она ужасалась, когда слышала, как в детстве ему пробили железным колом голову, сломали нос и едва не выбили глаз, и целовала его, голову, гладила нос и ласкала глаза. Это были самые обалденные про-хладные жаркие ночи в его жизни. Он измучивал ее тело до изнеможения. А утром она загорала, и он, стоя у круглого колеса штурвала, мужественно напевал «Не сдавайся, моряк». А это тело на палубе…