— Ничего подобного! Я просто хотел…

Официант в белых перчатках принес Юнгу омлет с ветчиной.

Юнг поблагодарил его кивком и продолжил:

— Я просто не могу обсуждать такие серьезные материи, пока не позавтракаю.

— Один-ноль в вашу пользу.

— Расскажите мне о дневниках, — попросил Юнг, отрезав кусочек воздушного омлета. — Как они к вам попали?

Сибил задумчиво посмотрела на грейпфрут, придвинула его к себе и начала есть, по-прежнему сжимая в руках платок.

— Мне доставили их в пакете.

— В пакете?

— Да. Их упаковал Форстер, дворецкий Пилигрима.

— И… когда это было?

— Сразу после того, как Пилигрим повесился. Мы приехали сюда через неделю. Пока он приходил в себя, я готовилась к поездке.

— Понятно. И теперь они…

Юнг молча смотрел на нее.

Он отрезал кусочек ветчины и съел. Потом отрезал еще один и повозил его вилкой по тарелке, подбирая соус, натекший от омлета.

Сибил принялась за грейпфрут, поедая дольку за долькой и невольно подсчитывая их. Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать…

Они ели, не глядя друг на друга, производя со стороны очень домашнее впечатление. Мужчина и женщина сидят за завтраком, обсуждая нервную болезнь общего друга — а может, и не болезнь вовсе, — сопряженную с некоей тайной. Казалось, вот-вот кто-нибудь из них попросит передать варенье, возьмет его, не благодаря, и положит на тарелку.

— Так насчет дневников, — снова начал Юнг.

— Да?

— Не знаю, имею ли я право… — Юнг отправил в рот очередной кусочек ветчины и начал жевать.

— Вам самому хотелось бы на них взглянуть.

— Точно.

Юнг, не сводя с нее глаз, попытался положить в рот еще кусок — и промахнулся.

— Вы уронили ветчину на колени.

— Прошу прощения.

— Не извиняйтесь передо мной. Просите прощения у ветчины.

Юнг взял сбежавший кусочек и положил на тарелку.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Насчет дневников. Могу я посмотреть их? Раз уж я должен лечить мистера Пилигрима…

— Никто не просил вас лечить его, доктор. Я просила вас помочь. Помочь ему, а не лечить. Это разные вещи. Совершенно разные.

— Моя работа… — начал было Юнг.

— Ваша работа — выполнять желания тех, ктр вас нанял.

Сибил взяла со стола портсигар и зажигалку и закурила еще одну сигарету.

Юнг опустил голову. Над столом поплыл дымок.

— Не разочаровывайте меня, леди Куотермэн. Вы очень умная женщина, однако вы понятия не вместе, чего требует от врачей медицина. Мы не имеем права отказывать пациентам в лечении. Мы обязаны делать все, что в наших силах, чтобы исцелить их. Я посвятил этому всю свою жизнь.

Сибил уставилась на него сквозь очки каменным взглядом. Сигаретный дым оторвался от губ и колечками вспыхнул на солнце.

— Мистера Пилигрима нельзя исцелить, — бесстрастно произнесла она. — Никого из нас нельзя исцелить, доктор Юнг. От жизни излечить невозможно.

Юнг откинулся назад и положил вилку с ножом на стол. Он не смел поднять взгляд. То, что она сказала, звучало как эхо его собственных слов о графине Блавинской: «От Луны излечить невозможно».

Он посмотрел вниз, на скатерть и свои пустые руки.

— Помогите ему! — сказала леди Куотермэн. — Это все, о чем я прошу. Помогите ему преодолеть отвращение к жизни. Нет, даже не отвращение. Сделайте так, чтобы у него хватило сил продолжать. Помогите ему выжить… Выжить, доктор Юнг! Больше я ни о чем не прошу. Дайте ему хотя бы лучик надежды. Какой-нибудь стимул — стимул, чтобы жить.

— Я должен прочесть его дневники, леди Куотермэн, — отрезал Юнг.

Сибил неожиданно встала.

— Ладно.

Она затушила сигарету, взяла сумочку и кашемировый шарф и, набросив его на плечи, добавила:

— Я подумаю, что можно сделать.

Юнг встал со стула и склонился над ее рукой.

— Спасибо, — сказал он. — Всего вам доброго.

— Вам тоже.

Она ушла. Юнг сел, отодвинул тарелку и мельком подумал: «Похоже. мне придется иметь дело с двоими: самим Пилигримом и его тенью — леди Куотермэн».

Принявшись за кофе с сигарой, доктор краем глаза отметил, что симпатичная молодая пара у окна положила салфетки и встала из-за стола, поспешно выйдя из зала в вестибюль. «Странно!» — подумал Юнг. У него сложилось такое впечатление, что они следят за леди Куотермэн.