Шрифт:
– Ты уверен, что они все еще живы, Стремительный Свет?
– Да, свежий запах всех четверых… но, я думаю, мистер Чехов болен.
Скотти переспросил.
– Болен? Ты имеешь в виду болен, но не ранен?
– Трудно сказать. Как я уже говорил, я не очень хорошо знаю вариации запахов твоих людей. Но я не чувствую запаха крови.
Скотти с подозрением посмотрел на его спину.
– Откуда ты знаешь этот запах?
– У вашей Эван Вилсон шла кровь, когда Вызывающий Бурю порезал ее когтем, – cиваоанец возвратился к Скотти и дважды поднял свой хвост так, что кончик указывал вверх. – Туда.
Скотти последовал за ним.
– А кто такой этот Вызывающий Бурю? И зачем ему нужно было порезать нашу девочку? – Стремительный Свет завил свой хвост. Скотти, довольно быстро освоивший значения жестов, поинтересовался:
– Что тут смешного?
– Вызывающий Бурю – это молодой искатель неприятностей, который допустил ошибку, предположив, что тот, у кого нет когтей и зубов, может стать легкой добычей. Так что он испытал Эван Вилсон и получил трепку, о которой стоит спеть.
– Да, теперь понимаю. У нее был посох?
– Посох? Нет… она укусила его за ухо, хвост свернулся еще туже.
– Наша крошка полна сюрпризов, – хмыкнул Скотти. Он надеялся, что его слова окажутся правдой и в отношении способностей Вилсон переносить трудности Похода.
– Поспите, Ухура, – мягко сказал Джеймс Кирк. – Эван и я постоим первую смену, – он кивнул на Чехова, давая понять, что за ним будут присматривать. – Завтра у нас большой трудный переход. Яркое Пятно, Несчастье,…
Но Несчастье возразила:
– Он мой пациент.
Кирк бросил взгляд на Эван Вилсон, и та кивнула, соглашаясь:
– Пусть останется, капитан. Она права, – не снимая руки с запястья лейтенанта, Эван подняла голову Чехова с колен Ухуры и мягко переложила на свои собственные.
Ухура поднялась и расправила затекшие мускулы, затем попросила;
– Ты разбудишь меня, Эван?
– Разбужу, если будут какие-либо перемены.
– Вы тоже, мистер Спок, – сказал Кирк. – Это приказ.
Впервые Спок не стал спорить.
Кирк подбросил еще дров в огонь. Теперь, когда все остальные отошли ко сну, ему ничего больше не оставалось, как следить за костром и прислушиваться к звукам – вдруг появится cпинорез. Из того, что рассказал Спок, следовало, что нос Несчастья является лучшим индикатором, чем любые из его органов чувств, но не хотелось полагаться только на это, и все равно следовало заняться чем-то полезным.
– Эван, – наконец сказал он мягко, так, чтобы не побеспокоить кого-нибудь из спящих. – Тебе тоже необходимо поспать. Может быть вы с Несчастьем будете по очереди следить за пульсом?
Вилсон покачала головой.
– Не можем, капитан, только мы обе, – сказала она.
Кирк понимал. Он продолжал медленно расхаживать по лагерю, обходя его по периметру. Это по крайней мере было лучше, чем каждые пять минут спрашивать о состоянии Чехова, тем более он знал, что все равно не поможет. Минуты тянулись как часы. Наконец Эван Вилсон махнула ему рукой.
– Пульс улучшается, – спокойно сказала она. Кирк кивнул в сторону палатки, где спали остальные.
– Разбудить?
– Пока не нужно. Я хочу дождаться существенного улучшения, – и как только она сказала это, Чехов шевельнулся.
Несчастье вся затряслась, с надеждой навострив усы и уши. Поговорите с ним, капитан, – сказала Вилсон.
– Мистер Чехов… лейтенант… вы меня слышите? Это капитан Кирк, Джеймс схватил запястье Чехова с прижатыми к нему пальцами Вилсон и неистово сжал. – Павел?
Глаза Чехова раскрылись.
– Капитан? Где… я, сэр?
Кирк облегченно вздохнул.
– В самом завидном положении, мистер Чехов, – ответил он. – Вы лежите головой на коленях доктора Вилсон.
Эван возбужденно засмеялась.
– Не давайте ему дернуть себя за хвост, Павел, – сказала она, и когда мичман попытался приподняться на локте, добавила – Не двигайтесь, вам нужен отдых. Как вы думаете, вы смогли бы поесть?
– Боже мой, – по-русски воскликнул он, на его изможденном лице было написано настоящее удивление. – Я могу съесть лошадь!
Несчастье побежала за куском мяса спинореза, который они отложили для него, а Кирк сказал:
– Лошади нет, мистер Чехов, но надеюсь, что вы найдете спинореза таким же вкусным.