— Что замолчал, мой гид? — улыбнулась Лена. — Вам чего-то не хватает?

— Мне не хватает очень многого, — начал Женя и увидев, что Лена нахмурилась, тут же добавил, — не обижайся, это всё связано только с тобой. Ты хотела бы здесь жить?

— Где? В поликлинике МВД? Нет, не очень — там лекарством пахнет.

— Уела, молодец! — восхитился Женя. — Нет, просто в этом доме, говорят, очень хорошие квартиры. Большие, просторные. Я бы — хотел. Знаешь сколько комнат должно быть в квартире? Столько же, сколько человек живёт, плюс ещё одна. А в поликлинике этой есть ещё один важный недостаток — там очень узкие лежанки.

Лена быстро глянула на него, улыбнулась, приоткрыла рот, чтоб что-то спросить, передумала. Глянула снова на добротный солидный дом и всё-таки не выдержала.

— А зачем тебе столько комнат, если не секрет?

— Секрет, но тебе скажу. Разве плохо, когда у каждого есть своя комната, где никто не мешает? А в общей можно собираться для…да мало ли для чего. Вот, например, было бы у нас так, я бы тебя пригласил — в свою комнату. И никто бы не мешал. А так…бабушка, брат, будут все туда-сюда ходить, мешать. Вообще-то — это минимум, а по-хорошему нужна ещё столовая, чтоб не лопать на кухне, и ещё я бы хотел кабинет.

— Губа не дура! А кто это всё убирать будет?

— Это вопрос! Я пока ещё не придумал, — сознался Женя и хитро глянув, добавил, — но точно не жена.

Справа потянулось здание общежития ГНИ, кучки студентов сновали через широкие двери. Лена молчала, как будто что-то обдумывая, и изредка бросала на Женю короткие взгляды. На ветках деревьев уже распускались первые листья, в воздухе пахло весной и свежеприбитой пылью. Женя решил не открывать рот, пока Лена что-нибудь не скажет, честно помолчал две минуты и не выдержал.

— Не люблю общежития. Как они там живут?

Лена посмотрела на него долгим взглядом и Жене почудилось, что ждала она чего-то совсем, совсем другого. Опустила глаза, вздохнула, взяла Женю покрепче и сказала каким-то нервным тоном.

— Смотри, Женя, дворец спорта. Осенью ты уже будешь там заниматься, он же твоего института, да?

Женя почувствовал, что что-то произошло. Что — он понять не мог, спросить стеснялся, однако настроение мгновенно изменилось.

— Ну, в институт я точно поступлю, обязан. А заниматься…Кто его знает? Может, я без тебя заболею от тоски, и мне дадут освобождение.

— Опять? — жалобно спросила Лена. — Сколько можно, я же не на край света уезжаю?

— Не на край, — уныло согласился Женя, — два часа лёта. Или три? Скажи еще, что будешь постоянно приезжать.

— Конечно! — удивилась она. — После каждой сессии! Что с тобой, Женя? Ты мне не веришь?

Женя остановился, помолчал, свернул с тротуара к пятиэтажному дому с телефонной станцией. Лена шла рядом, напряжённо ожидая. Под высоким, почти уже совсем зелёным клёном Женя остановился, взял осторожно Лену за плечи, повернул к себе.

— Знаешь, мне последнее время сны странные снятся, даже и не поймёшь сны ли это. Коровы странные, голоса… Что-то они мне все говорят, говорят, предупреждают.

— Есть меньше надо на ночь, — посоветовала Лена, посмотрев на Женю слегка тревожным взглядом. — А о чём предупреждают?

— Не помню…. Но чувствую — что-то нехорошее. И вроде скоро… Ты не смейся — я серьёзно. Я даже не понимаю уже, когда сон, когда — нет. Может и сейчас сон? Коров вроде нет.… Но это не обязательно.

— Женя! — растерялась Лена. — Ты шутишь так? Что-то мне это не нравится.

— Какой там — шучу! Ничего себе, шутки! — Женя помолчал, вспоминая. — Вот смотри, даже песни какой-то отрывок помню. Странная песня, никто её не знает — я спрашивал.

Лена вздрогнула, спрятала лицо у Жени на груди, затем чуть отстранилась и, глядя на него широко распахнутыми глазами, стала повторять и повторять успокаивающе:

— Это только сон, Женечка. Это только сон! Нет никого, только мы, только мы!

Их было двое. Женя видел только родные глаза и, растворяясь в этой вроде бы знакомой, но совершенно ещё неизведанной Вселенной, почувствовал, как внезапные тревоги стали уходить, уходить, уходить… И желая прогнать их полностью, он сказал вроде бы в шутку.