– Демоническая красота этой женщины так захватывает, что просто страшно становится смотреть на портрет, – сказала однажды вечером госпожа Ленц, сидя рядом с тетей Софи, которая вышивала на салфетке монограмму Маргариты, готовя ей приданое. Под портретом стояла лампа, свет ее падал на фигуру молодой женщины, которая как живая выступала из рамы, и казалось, вот-вот откроет рот и примет участие в разговоре.

– Моя бедная Бланка погибла от чар этой женщины, не переставшей ее преследовать и тогда, когда она уехала далеко от этого дома, – прибавила старуха сдавленным голосом. – Любимым украшением дочери стали рубины, что сверкают в темных волосах на портрете, и говорят, что в бреду, перед смертью, она все боролась с красавицей Доротеей, которая хотела увести ее с собой.

Ландрат встал и отодвинул лампу, дама с рубинами скрылась опять в полумраке.

– Я спрятал, запер сегодня рубиновые звезды. Ты их не наденешь никогда! – сказал он Маргарите.

Она улыбнулась.

– Ты разделяешь суеверие Бэрбэ?

– Нет, но я боюсь «вести богов». Пусть лучше кровавый блеск страшных камней будет скрыт от глаз.

А Бэрбэ в то же время говорила прислуге на кухне:

– Мне не нравится, что наш мальчик должен приходить сюда каждый день по коридору. Дама с рубинами принуждена была унести своего ребенка с собой в могилу, а теперь такой здоровый, красивый наследник у Лампрехтов, это ее, наверно, сердит.

– Прикусите-ка ваш язык, Бэрбэ, – сказал работник. – Вы ведь обещали никогда больше не говорить об этом.

– Ну, один раз не в счет! Лучше всего сделали бы, если б заложили этот коридор, потому что, как знать, может рядом с черноволосой женщиной начнет там ходить еще белокурая.

Видно, вера в темные силы не умрет до тех пор, пока слабое человеческое сердце будет любить, надеяться и бояться.