– Ты имеешь в виду в «Шато»?

– А куда же еще? Сейчас мне ненавистна всякая мысль о нем, а я ведь так хотела туда попасть.

Было что-то грустное и довольно детское в ее разочаровании.

– Возможно, он окажется намного лучше, чем ты ожидаешь. Он выглядит симпатичным.

– Полагаю, что я была дурой, я действительно начала верить маме. Я его представляла себе высоким и темноволосым с великолепной фигурой, как у всех французов из фильмов. Я лежала в постели прошлой ночью и представляла, как он занимается со мной любовью в той маленькой приемной, сплошь задрапированной ярко-розовой парчой, ты помнишь эту комнату?

Я представляла, как мы с ним танцуем в бальном зале, на мне огромная диадема, а он шепчет мне на ухо, как он безумно любит меня. Я уже была наполовину влюблена в него – в мужчину, которого я вообразила, конечно, но не в это болезненное создание из газеты.

– Может быть, ты ожидала чересчур многого.

– В каком смысле?

– Ну, я не думаю, что кто-нибудь может получить все от жизни. Если люди богаты, тогда у них часто бывает какая-нибудь дисгармония, плохое здоровье, например, или слепота, что является противовесом их благосостояния; а если кто-то кажется кому-то очень привлекательным и его можно очень сильно полюбить, то, вполне вероятно, он окажется бедным или… или… или что-нибудь еще.

Говоря это, Элоэ думала о Диксе, от всей души желая, чтобы он не был богатым, а был честным.

– Я поняла, что ты имеешь в виду, – сказала Лью. Ты намекаешь на то, что я жадная.

– А разве нет? – возразила Элоэ. – У тебя столько всего, ты не можешь ожидать, что ко всему этому ты получишь еще и рай впридачу. Я просто хотела сказать, что он необязательно должен быть тоже герцогом.

Лью резко поднялась с кровати и села за туалетный столик.

– Как ты считаешь, поместья, какое бы оно ни было распрекрасное, может быть достаточно? – спросила она.

– Нет, конечно, – уверенно ответила Элоэ.

Лью долго рассматривала себя в зеркало, затем наконец она сказала подчеркнуто равнодушным голосом.

– Ну что же, смотрины никакого вреда не причинят. Мы посмотрим, что принесет нам завтра.

Элоэ догадалась по ее интонации, что момент доверия исчез. Лью приняла решение играть свою собственную игру. В глубине души она все еще надеялась, выйдя замуж за герцога, стать обладательницей как титула, так и «Шато-Пужи». Элоэ поняла, что говорить с ней больше не о чем.

– Ты меня простишь? – спросила она. – У меня в спальне все еще лежат письма, которые необходимо обработать. Если я понадоблюсь твоей матери, она, наверное, позвонит.

– Я скажу ей, как только увижу ее, – ответила Лью.

Элоэ вернулась к себе в комнату. Она положила корреспонденцию миссис Деранж на писчую бумагу и открыла ящик стола в поисках копирки. В этот момент она увидела письмо, адресованное ей Стивом на «Кларидж» отель.

Она вынула его из конверта и перечитала. Затем она взглянула на адрес наверху и на номера телефонов, напечатанные под адресом.

«Должна ли она связаться с ним?»

Эта идея неожиданно пришла ей на ум, но она все же испугалась какого бы то ни было вмешательства. Допустим, она напишет ему, но ничего из этого не выйдет?

Допустим, Лью, увидев герцога, решит, как бы он ни выглядел, что он стоит того, чтобы выйти за него замуж ради тех великих преимуществ, которые он ей может предложить? Она не любит герцога; она никогда не полюбит его; а Стив мог бы, если бы только она была способна это понять, предложить куда больше.

– Я не должна вмешиваться, – произнесла Элоэ вслух. Все же, она была глубоко убеждена, что это дало бы Стиву огромную возможность добиться благосклонности, если бы только он был здесь.

Разве не справедливо то, что он тоже должен иметь шанс изложить свои доводы? А какой момент может быть самым подходящим, если не тот, когда Лью разочарована, может быть, даже когда на нее произвел отталкивающее впечатление человек, из-за которого она так легко пересекла Атлантический океан, чтобы выйти за него замуж?

– Она не может этого сделать, не может, – сказала Элоэ.

Она вдруг представила Лью привязанной, по ее же собственному выражению, к инвалидному креслу. Она будет несчастной и неизбежно сделает также несчастным герцога. Ни деньги, ни титул, ничто не сможет компенсировать безысходность жизни людей, у которых нет ничего общего, кроме алчности по отношению к тому, чем владеет другой.

Элоэ вскочила на ноги. Она прошла через комнату и сняла телефонную трубку. Она постоянно слышала о том, как эффективна телефонная служба в Америке, но у нее не было иллюзий насчет трудностей, с которыми ей придется столкнуться, пытаясь дозвониться из Франции.