Герцога вкатили в комнату на коляске. Он казался еще меньше и более хрупким, чем выглядел на газетной фотографии. Это был маленький мужчина, черты лица которого отображали страдания, а темные глаза были глубоко посажены по обе стороны его тонкого аристократического носа.

Элоэ стало ясно, что физически он очень слаб. Его рука, которую он протянул для приветствия, была почти прозрачной; голубые вены четко проступали через белизну его кожи.

Он остановил свое кресло около миссис Деранж.

– Я так сожалею, что не смог вас встретить, – заговорил он тихим голосом на чистом, почти безупречном английском языке. – Мы не знали точно, в какое время вы приедете, и я был занят некоторыми формальностями с моим нотариусом.

Миссис Деранж пожала ему руку.

– Мы понимаем. У вас здесь такое красивое место, что оно, должно быть, требует от вас много времени и внимания.

– Боюсь, что больше всего – моего здоровья, – сказал герцог.

Он протянул руку Лью. Она пожала ее почти номинально, как будто боялась, что крепкое рукопожатие причинит ему боль.

– Я о вас так много слышал от моей матери, мадемуазель, – сказал он.

Лью ничего не ответила. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыла его.

– А это Элоэ Деранж, – представила ее герцогиня. – Еще один член нашей семьи, на этот раз по британской линии.

Герцог улыбнулся Элоэ весьма дружелюбно.

– Я должен показать вам наше генеалогическое дерево, – сказал он.

– Я бы с удовольствием на него взглянула, – улыбнулась Элоэ.

– Где коктейли, мама? – Герцог оглянулся вокруг. – Я говорил тебе, что наши американские гости будут их ожидать.

– Я заказала их, – коротко ответила герцогиня. Она коснулась небольшого золотого звонка на столе.

Дверь немедленно распахнулась, и на пороге появился лакей.

– Коктейли, пожалуйста, – сказала герцогиня по-французски.

Почти сразу же в комнату вошли два лакея с серебряными подносами в руках, уставленными бутылками с различными винами и стаканами со льдом.

– Не стоило так беспокоиться из-за нас, – сказала миссис Деранж. – Я знаю, что у вас нет обычая пить коктейли.

– Моя мама всегда отказывается от коктейля, – улыбнулся герцог. – Сейчас ей представился счастливый случай, чтобы преодолеть этот ее предрассудок. Лично мне нравится сухое «Мартини», хотя, должен признаться, я никогда не пью в одиночку, это представляется мне угнетающим. Вы будете пить? Здесь есть все, даже «Джулеп», если вы его предпочитаете.

– Я бы сказала, что вы очень внимательны. Вы даже подумали о наших вкусах в отношении напитков, – заметила миссис Деранж. – Я с удовольствием выпью мятный «Джулеп», а Лью, думаю, так же, как и вы, предпочтет «Мартини».

– Если мне будет позволено высказаться о моем собственном предпочтении, – сказала Лью достаточно грубым голосом, – я бы попросила шотландское виски со льдом.

Она вела себя изысканно вызывающе, и Элоэ поняла это.

Лью очень редко пила виски. По какой-то причине она хотела действовать на нервы своей матери, а возможно, шокировать и герцогиню.

Однако, казалось, ни у герцогини, ни у герцога такой заказ не вызвал ни малейшего удивления. Лакей разнес напитки.

Элоэ робко попросила томатного сока и была награждена, как ей показалось, взглядом одобрения со стороны герцогини.

Герцог поднял свой бокал.

– А теперь – тост, – сказал он. – За нашу американскую родню, и пусть их сегодняшний визит сюда будет одним из многих.

Элоэ даже как-то напугали эти слова. Под ними вроде и не подразумевалось перманентное пребывание Лью здесь. Между тем, миссис Деранж это не смутило. В ответ она подняла свой бокал.

– За вас, герцог, – произнесла она. – И за ваше скорейшее выздоровление.

– Это то, чего мы все желаем, – пролепетала герцогиня. – Я убеждена, что через месяц или около того ему больше не понадобится кресло.

– Твоя вера неиссякаема, – улыбнулся в ответ ей герцог.

– Я ходила к Лоурдесам во время твоего отсутствия, – спокойно ответила она.

Он вновь ей улыбнулся и наклонился вперед, чтобы прикоснуться к ее руке. На какую-то долю секунды глаза герцогини слегка увлажнились. Она встала.