– Боюсь, мой младший сын славится своей непунктуальностью, – сказала она. – И он ведет с собой еще своего друга.

– Граф Пьер, мадам! – объявил дворецкий.

Элоэ безразлично взглянула в сторону двери; но, после того, как она это сделала, ее сердце, казалось, остановилось.

Она хотела встать, но не смогла сдвинуться с места; она сидела как парализованная на стуле, сжимая и разжимая пальцы, а кровь медленно схлынула с ее лица, сделав его смертельно бледным.

На пороге стоял Дикс!

Дикс, улыбающийся, с его черными глазами, которые обвели взглядом всех собравшихся; его волосы блестели в лучах солнца, проникавших сквозь окна.

Кто-то еще стоял рядом с ним, конечно. Высокий, широкоплечий мужчина в просторном сером костюме.

– Ты должна простить нас за опоздание, мама, – сказал Дикс герцогине. – Но самолет задержался. Могу я представить мистера Стива Вестона?

Лью первая вышла из оцепенения, которое, казалось, охватило их обеих, ее и миссис Деранж. С криком, почти истерическим, она вскочила на ноги и бросилась через комнату к дверям.

– Стив! Стив! – кричала она.

А затем, не останавливаясь, не думая ни о чем, она обхватила руками его шею.

– Привет, Лью! Ты рада меня видеть? – спросил он, хотя в этом уже не было нужды.

После чего он наклонился и поцеловал ее.

– Могу я представить вам своего младшего сына, Пьера? – сказала герцогиня в своей ненавязчивой манере.

Явно не обращая внимания на то, что сейчас происходило между Лью и незнакомым молодым человеком, который только что появился на пороге комнаты, она терпеливо представляла своего сына собравшимся гостям.

Элоэ посмотрела в глаза Диксу.

– Мы уже знакомы, – сказал он.

Он наклонился и взял руки Элоэ в свои. Ее руки были холодными, а пальцы трепетали, как пойманные птички. Очень нежно он поднял ее за руки.

– Я говорил тебе верить мне. Я сказал, что приду за тобой.

– Но… я не… понимаю.

Слова бессвязно слетали с ее губ. Ее глаза были похожи на глаза напуганного ребенка.

– Я все объясню, – сказал он. – Но в настоящий момент я умираю с голоду. Я целый день ничего не ел.

– Ужин подан! – гулко провозгласил дворецкий с порога.

– Предлагаю пройти в столовую, – обратилась герцогиня к миссис Деранж.

Какое-то время миссис Деранж ее не слышала. С выражением почти оцепенения на лице она смотрела на Лью. Рука Стива Вестона обнимала ее, а сама она преобразилась из мрачной, безразличной ко всему девушки в сияющее, лучезарное существо, чье лицо светилось счастьем.

– Я уверен, что мы все с нетерпением ждем ужина, – сказал герцог.

С усилием миссис Деранж заставила себя ему ответить:

– Да, я уверена, что мы все его ждем.

Это был обычный, вежливый, ничего не значащий ответ, но он предотвратил ее от того, чтобы устроить сцену и попытаться силой разлучить Лью и Стива Вестона.

Она потерпела поражение, и она это понимала; но, когда она шла в столовую, ее голова была высоко поднята, а мозг уже был полон планов на предстоящую свадьбу.

Дикс просунул руку Элоэ под свою.

– Почему ты мне не говорил? – спросила она.

– Я должен тебе так много сейчас сказать, что я не знаю, с чего начать…

– Но ты притворялся… Ты лгал… – продолжала она о своем.

– Не совсем. А если я даже это и делал, ты должна меня простить.

Они замыкали процессию, шествующую в столовую, и, не обращая внимания на лакеев, стоявших в дверях, он наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Я люблю тебя, – прошептал он. Между прочим, это было все, что она хотела услышать.

Она чувствовала себя сбитой с толку, пораженной, изумленной, и все же ничто для нее не имело значения, кроме того, что Дикс сказал: «Я люблю тебя».

Ужин, судя по всему, должен был быть тяжелым испытанием, так как Лью и Стив Вестон сидели, уставившись друг на друга, явно не желая ничего говорить ни друг другу, ни кому бы то ни было.

Миссис Деранж была явно поглощена своими собственными мыслями, а Элоэ чувствовала, что она не способна ни говорить, ни есть.

Однако, несмотря на все это, они все весело провели этот час в огромном банкетном зале.

Дикс развеселил всех, рассказывая о своих смешных приключениях, которые с ним случились год назад на рыболовном судне около Капри, он поддразнивал своего брата по поводу его недавнего пребывания в Баден-Бадене, и даже не оставил герцогиню равнодушной, когда прошелся по поводу ее недавних изменений в саду и заговорил о подарке, который он ей привез из Парижа.