— Перебежчик знает дорогу домой, — прочистив горло, заметил Хитч. — Если я умру, перекинь меня поперек его седла, и пусть он идет дальше. Только не оставляй меня гнить в лесу.

— Конечно не оставлю. Так или иначе, я доставлю тебя в Геттис.

— Хорошо. А теперь поговори со мной, Невер. Не дай мне уснуть.

— Меня зовут Невар, а не Невер. О чем ты хочешь поговорить?

— О чем угодно. О женщинах. Расскажи мне о женщинах, с которыми ты спал.

— Пожалуй, только одна стоит того, чтобы о ней упоминать, — подумав, решил я, имея в виду добросердечную служаночку с фермы.

— Всего одна? Бедолага! Ну хорошо, расскажи мне о ней.

Так я и сделал, а потом он поведал мне путаную от лихорадки историю о девушке из спеков, которая сама выбрала его, и сразилась за него с двумя другими женщинами, и потом скакала на нем, «точно лорд, выехавший на охоту», целых пятнадцать ночей подряд. Его рассказ казался невероятным, но некоторые подробности отозвались созвучно какой-то моей потаенной внутренней правде. Откуда-то я знал, что женщины спеков обычно сами заводят подобные отношения и ревниво владеют выбранными мужчинами. Он говорил, пока у него не пересохло горло, а затем выпил всю воду, что оставалась в его фляге и большую часть моей, тем временем он — или скорее Перебежчик — вел нас все дальше и дальше от дороги, вверх, в сторону холмов. Нижние склоны густо поросли папоротником и снежноягодником, выше начинался редкий лиственный лес. Мы взобрались на гребень первой череды холмов, спустились в неглубокую долину и начали новый, более крутой подъем.

Пейзажи вокруг потрясали красотой. Листья папоротников покраснели от ранних заморозков, кусты были усыпаны белыми ягодами, ольха и береза переливались алыми и золотыми оттенками. День выдался ясный, но воздух был влажным, и лес благоухал густыми изысканными ароматами. Что-то внутри меня вдруг расслабилось с таким чувством, словно я вернулся домой. Я сказал это Хитчу.

Он покачивался в седле в такт шагам лошади и упрямо держался здоровой рукой за луку седла. На его лице, искаженном от боли, мелькнула улыбка.

— Некоторые люди это чувствуют. Другие — нет. Что до меня, когда я оставляю за спиной дома и улицы, кирпичи и шум, я вдруг начинаю понимать, что мне никогда не было там места. Знаешь, есть люди, которым все это нужно. Крики и толпы. Стоит им провести две ночи вдали от пивной, и они уже собираются помирать со скуки. Им нужны другие люди, чтобы понимать, что они еще живы. Они чувствуют себя важными только тогда, когда им об этом говорят другие. — Он презрительно фыркнул. — Их всегда легко отличить от остальных. Они не радуются тому, что просто живут собственной жизнью. Им хочется управлять и твоей тоже. Ты понимаешь, кого я имею в виду…

— Моего отца, например, — натянуто улыбнулся я.

— Твоего отца. Не было нужды говорить мне об этом, Невер. Он все еще давит сапогом на твою шею. Если хорошенько прищуриться, его почти можно разглядеть.

— Объясни, — резко потребовал я, уязвленный его словами, но он лишь рассмеялся в ответ.

— Нет нужды, Невер. Ты и сам это чувствуешь, разве нет?

— Я покинул дом своего отца. И оставил его там, позади.

— Конечно оставил. — В его голосе слышалась насмешка.

Я напомнил себе, что он очень болен. Но в глубине души я подозревал, что Хитч всегда отличался язвительностью и проницательностью и получал удовольствие, раздражая окружающих. Я ничего ему не ответил.

Некоторое время мы молчали. Потом он как-то странно рассмеялся, глухо и длинно.

— Я тебя знаю, — тонким детским голоском произнес он. — Я тебя вижу, Невер. Тебе не спрятаться от Бьюэла Хитча. Он слишком долго пробыл в лесу. Ты не можешь спрятаться за деревьями.

— Думаю, ты бредишь от лихорадки, — рассудительно проговорил я.

— Нет. Я вижу ту часть тебя, которая не сын-солдат. Я вижу нечто посильнее, чем сапог твоего папаши на твоей шее. Ты едешь к спекам, не так ли? Тебя призвали стать великим мужчиной.

Я знал, что это всего лишь лихорадочный бред, но тем не менее волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Пожалуй, нам пора искать место для лагеря, — неловко заметил я.

— Хорошо, — добродушно согласился Хитч.

Дальше мы ехали в почти дружеском молчании. Перебежчик уверенно продвигался вперед и, казалось, действительно хорошо знал путь. Настоящей дороги не было. По оленьей тропе мы поднялись на холм, потом свернули к ручью, сбегающему со следующего склона, пересекли долину и снова стали взбираться вверх. Пока солнце клонилось к горизонту, мы ехали вдоль гребня. Теперь же, когда мы в очередной раз начали спуск вниз, тень холма, окутавшая нас, казалось, приблизила наступление вечера.

— Тебе это не слишком нравится, верно? — заметил Хитч и, прежде чем я успел переспросить, что он имел в виду, указал на смешанную рощицу. — Там есть неплохое место. За деревьями в камнях есть родник. Тебе не очень-то нравится, что магия приказывает тебе.

— Значит, там и встанем лагерем, — сказал я, не обращая внимания на слова, которые совсем не хотел слышать от чужака.

— Там удобное место. Хвойные деревья укрывают его от ветра. Тебе нечего стыдиться. Мне это тоже не нравится. Сделка вышла невыгодной. Не то чтобы у меня была возможность поторговаться. Просто ты решаешь, что хочешь выжить, и тогда магия получает тебя. Так или иначе. Меня послали за тобой. Я отказался. Но никто и никогда не отказывает магии, верно?