Меган оказалась первой, кто вторгся сюда после… Он запрещал себе продолжать. После.

Но на нее он не сердился. Меган и не подозревала, что невольно стала его товарищем по несчастью – их объединяла тоска по потерянному ребенку. Застань он в комнате кого-нибудь постороннего, он пришел бы в бешенство, но Меган… Она перестала быть посторонней.

Выдвинув ящик стола, он достал фотокарточку в рамке. На него смотрел семилетний мальчишка с улыбкой во весь свой щербатый рот и озорными глазами. Пальцы Дэниэла погладили лицо ребенка в отчаянном порыве вновь ощутить его тепло, но ощутили лишь холод стекла. В его ушах вновь отдались эхом слова Меган:

«Вам не понять, каково это – когда от тебя насильно отрывают ребенка; когда ты думаешь о нем и днем, и ночью, когда хочешь лишь одного: снова прижать его к себе!»

Меган узнала бы, что и он прошел через те же круги ада, сумей он найти нужные слова, но Дэниэл не привык делиться своими сокровенными чувствами. С Салли в том не было необходимости – она любила его так сильно, что понимала без слов. А сейчас, когда Дэниэлу нужно было объясниться, слова не шли на язык.

Да разве существуют на свете слова, которыми можно было бы рассказать о его маленьком мальчишке – веселом шалуне, всегда готовом к проделкам, но добром и отзывчивом не по годам? Какими словами можно передать тепло сыновних ручонок вокруг твоей шеи и бесхитростную детскую любовь? Дэниэл скорбно склонился над фотографией сына и прижался губами к холодному стеклу, но не почувствовал ответной ласки, не услышал горячего шепота: «Папочка, я люблю тебя». Глаза мальчика продолжали мертвенно сиять с фотографии.

Проснувшись на утро, Меган обнаружила, что Дэниэла нет дома. Она быстренько приготовила завтрак и уже принялась заваривать чай, когда щелкнул дверной замок. Посчитав, что вернулся Дэниэл, Меган продолжала возиться с чайником и вздрогнула, услышав за спиной сдавленный женский голос:

– О, Господи Иисусе!..

Меган обернулась и увидела перед собой почтенную матрону в рабочем халате и с прижатой к сердцу пухлой рукой.

– Вы до смерти меня перепугали! – воскликнула она. – Я приняла вас за привидение! – Но, взяв себя в руки, она смерила Меган подозрительным взглядом.

– Мистер Келлер пригласил меня пожить – несколько дней в его доме, – поспешила объяснить Меган. – Меня зовут Меган Андерсон.

Женщина не долго раздумывала. Она проработала у Дэниэла не один год, давно перестала чему-либо удивляться и тут же невозмутимо затараторила:

– Будем знакомы – Глэдис. Да-да, раз уж вы чаевничаете, я не откажусь от чашечки. Сколько сахару? Три ложечки, пожалуйста, – мне понадобится немало сил, чтобы убрать этот дом. – Она перехватила вопрошающий взгляд Меган и добавила: – Я прихожу трижды в неделю и веду хозяйство мистера Келлера. Недавно мне пришлось уехать – захворала моя сестра, – и я пообещала мистеру Келлеру вернуться на следующей неделе, только моей сестре полегчало, а я не выношу ее идиота муженька, вот я и вернулась пораньше. – Она перевела дух.

Меган вручила ей чашку свежезаваренного чая, предварительно положив туда добрую порцию сахара.

– Почему вы приняли меня за привидение?

– Из-за свитера, милочка. Он просто копия того, что носила Салли… я хочу сказать, миссис Келлер. Она частенько крутилась в нем на кухне и вообще надевала, когда занималась домашними делами, – ведь он желтый.

– Не понимаю…

– Желтый – веселый цвет, поднимает настроение. Ах, какая она была веселая… не передать! Постоянно шутила и смеялась, да так заразительно, что даже он не мог сдержать улыбки, а уж поверьте, его не так-то просто рассмешить. У него начисто отсутствует чувство юмора, но в угоду миссис Келлер он улыбался и даже смеялся.

– Что с нею сталось?

– Погибла. В них врезалась машина, когда она ехала на своей вместе с сыночком. Ужасная трагедия! Я думала, от горя он тронется умом.

– Он? То есть мистер Келлер?

– Он самый. Семья была для него всем, и вдруг такое несчастье… Авария случилась за два дня до Рождества. Они втроем украсили дом, нарядили елку, разложили под ней подарки. Для Салли была припрятана самая большая коробка, обернутая блестящей бумагой и красиво перевязанная. Уж как она ни просила его рассказать, что там внутри, он отнекивался и дразнил ее: «Потерпи, скоро узнаешь». Но бедняжке не суждено было узнать, какой сюрприз ей готовили…

Меган вспомнила свое последнее Рождество на свободе – и первое после разрыва с мужем. Они с Томми отправились в гости к кузине Меган – замужней женщине, матери пятерых детей. Праздник удался на славу! А потом все рухнуло. Ее дальнейшая судьба была на совести Дэниэла, и вдруг Меган поняла, что не может больше ненавидеть его – она представила Дэниэла одного в тиши огромного опустевшего дома, где еще стоит елка и лежат под ней подарки, с которых так никогда и не сорвали яркую обертку нетерпеливые руки двух любимых существ…

– Какая страшная пародия на Рождество – встречать этот праздник в полном одиночестве в пустом доме, который они вместе украшали, – прошептала она.

– Какой там праздник!.. – махнула рукой Глэдис. – Он отнес на свалку все – елку, украшения, подарки, даже индейку. Дом стал пустыней. Все Рождество он работал, и с той поры я ни разу не видела, чтобы он улыбнулся. Конечно, его сын… – Услышав, что в замке поворачивается ключ, она подскочила и смущенно забормотала: – Ладно, пора приниматься за уборку. Спасибо за чай. Я пойду.