Наконец Андерсон поднял голову и сложил губы в некое подобие любезной улыбочки, никак не сочетавшейся с пустым взглядом его глаз.

– Инспектор Келлер, – медленно кивнул он, тщательно подбирая слова. – Примите мои поздравления.

– Поздравления?..

– Поскольку вы представились инспектором, я сделал вывод, что вас восстановили в должности. Вы не находите, что это повод для поздравления?

– Охотно принял бы его, если б вернулся в полицию.

Дэниэл проклинал себя за допущенный промах. Загоревшись неприязнью к Андерсону, он задумал припугнуть его полицейским званием, но только навредил делу, дав в руки Андерсону козырь.

Тот холодно улыбнулся.

– Догадываюсь: все мы иногда говорим, не подумав. – Он выдержал паузу, давая понять, что осуждает поступок Дэниэла. – Значит, полиции еще предстоит принять вас обратно. Что ж, тогда разрешите предложить вам выпить. Что вы предпочитаете? – Он подошел к бару.

Дэниэл едва не отказался – скорее сдохну, чем приму что-нибудь из твоих рук, – но вовремя вспомнил, что пришел завоевать его расположение, и, изобразив улыбку, произнес:

– Пожалуйста, что-нибудь безалкогольное. Я за рулем.

– И как каждый добропорядочный полицейский, не водите машину после выпивки.

Помолчав, Дэниэл коротко согласился:

– Именно так.

Андерсон налил ему лимонада.

– Позвольте узнать, чем я обязан вашему визиту, инспектор Келлер?

В двух последних словах Дэниэл почуял скрытую насмешку, но решил все же не поддаваться.

– Я пришел поговорить о вашей жене, – сказал он.

– Вы хотите сказать – о моей бывшей жене. Год назад мы развелись.

– Тем не менее, вам наверняка было приятно узнать о ее освобождении, – не отступал Дэниэл.

Андерсон замялся:

– Буду с вами откровенен: это спорный вопрос.

– То есть вы не испытали облегчения, узнав, что она невиновна?

– А разве тому есть подтверждения? – вкрадчиво осведомился Андерсон. – Ее выпустили… но не оправдали, не так ли?

– Суд освободил ее за недостаточностью улик. По закону это равносильно признанию невиновности.

– Раз такое говорит слуга закона… но ведь закон рассматривает ситуацию слишком ограниченно. У общественности иная точка зрения.

– То есть для вас она остается виновной?

– Меня больше интересует, как к этому относитесь вы, инспектор. Какова истинная цель вашего визита? Три года назад вы сформировали свое мнение о Меган, достаточно твердое, чтобы… э… потерять свидетельские показания.

Дэниэл с силой стиснул стакан и поспешил поставить его на стол, едва удержавшись от соблазна запустить им в стену. Его переполнила ненависть к этому типу, который когда-то поклялся до конца своих дней любить и оберегать Меган, а сейчас так безразличен к ее судьбе.

– Вы намекаете, что я намеренно потерял показания? – спросил Дэниэл, из последних сил стараясь сохранять спокойствие.

Андерсон самодовольно улыбнулся.

– Скажем, я верю утверждению психоаналитиков, что нет ничего случайного. Каждая случайность есть порождение наших подсознательных порывов.

– Эта случайность была следствием усталости и переутомления, – отрезал Дэниэл. – Полицейские тоже совершают ошибки, но они привлекают к себе больше внимания, чем ошибки других людей.

– Хорошо, примем потерю свидетельских показаний за непреднамеренную ошибку, – пожал плечами Брайан. – Но что они доказывают? Что свидетель видел женщину, которая могла оказаться кем угодно?

– А я верю, что он видел Меган, – горячо возразил Дэниэл. – И значит, она непричастна к убийству Генри Грейнджера.

– Зачем вы явились сюда? – Тонкие губы Брайана скривились в подозрительной усмешке. – Надеюсь, не потому, что вас замучили угрызения совести? Или вы трудитесь на благо общества?

– Скажем, потому, что мне хотелось бы узнать, по какой причине вы не отвечаете на ее звонки.

– С какой стати я должен с ней разговаривать? Нам нечего сказать друг другу.

– А мне кажется, есть, – произнес Дэниэл, еле сдерживая гнев. – Ваша жена – ваша бывшая жена – потеряла все, когда ее посадили. Теперь она свободна и хочет предъявить свои права на кое-что из утраченного.

– Я не ослышался? – с язвительным смешком спросил Андерсон. – Вы хотите, чтобы я встретил ее с распростертыми объятьями?! Принял обратно в семью? Этого она добивается?