Тачел вздохнула и сложила руки на груди:

— Она равнодушна к балету.

— Следовало догадаться, — улыбнулся я. Помнится, Джелли обмолвилась, что она горячая поклонница классического балета. — По правде, я тоже. — Что-то во взгляде девушки подсказывало, что ее можно уговорить. — Но я к тому, а вы-то как?

Она пожала плечами:

— Не знаю… Смотря какой балет.

— «Спящая красавица»… ее любимый. — Я где-то прочел, что в Метрополитен-опере состоится премьера постановки Кеннета Макмиллана, [94] возобновленной с труппой «Американского балета».

— Ух ты! — округлила глаза Тачел и рассмеялась, но уже по-иному. — Все, я полетела.

— Я увижу вас вечером?

— Не знаю… Вряд ли.

Около половины пятого Кэмпбелл Армур вошел в зал прибытия нью-йоркского автобусного терминала, [95] зорко высматривая что-нибудь подозрительное. В солнечных очках регулировщика, армейских бриджах, бейсбольной фуфайке «Тампа-Бэй Девил Рэйз» и кроссовках «Найк ВВС» он мог сойти за туриста или каникулярного студента. Опасения, что его в наручниках выволокут из автобуса или остановят на выходе, не оправдались.

Видимо, хитрость сработала, и Чена, который вместо него сидел за рулем серебристой «тойоты», уже заарканили. Пересекая людный вестибюль, сыщик чувствовал, как неприятно зудит меж лопатками, но за пределами вокзала гадкое ощущение должно было исчезнуть.

Всю поездку его мучила совесть, что он воспользовался своим странствующим земляком. Однако было бы глупо упустить шанс, предложенный судьбой. К тому же малый получил сто баксов сверх стоимости автобусного билета и арендованную машину. В худшем случае он проведет в участке ночь, пока власти будут искать переводчика. Что давало выигрыш во времени.

Двое полицейских у выхода на Восьмую авеню лишь скользнули по нему взглядом, когда он фланирующей походкой вышел в город, по телефону разговаривая с женой. С утра он ничего не ел и вдруг почувствовал, что ужасно проголодался.

— Во сколько твой рейс? — спросила Кира. Кэмпбелл замялся:

— Скорее всего, завтра.

— Ты же обещал Эми.

— Душка, это очень важно. Я подбираюсь вплотную.

На другом конце линии молчали.

— Он проявляется. Уже допустил первую ошибку.

На ходу Кэмпбелл сообщил последние новости в своем расследовании. Он рассказал о постановке, которую наблюдал на сайте domoydotemnoty, и поразительном откровении Стража: в ночь трагедии Эд Листер был в доме. Затем, осмотрительно преуменьшив грозившую ему опасность, он сделал краткий цензурированный отчет об утренней поездке к дому, где обнаружил труп Грейс.

Обмануть Киру не удалось даже на мгновенье. Когда он закончил, она тихо проговорила:

— Сейчас же позвони своему клиенту и скажи, что ты сделал все возможное, теперь пусть этим занимаются он сам и полиция… А ты первым же самолетом летишь ДОМОЙ.

— Все не так просто, милая. — Кэмпбелл рассмеялся, пытаясь шутить по поводу своего положения беглого убийцы. — Я должен его поймать, чтобы доказать, что меня подставили…

— Поймать? Боже мой, слышал бы ты себя! Думаешь, ты такой хитрец, разыгрываешь свои мелкие сыщицкие фантазии, словно это кино или какая-нибудь твоя дурацкая видеоигра!

— … прежде чем еще кто-нибудь пострадает.

— Ты как ребенок! Брось это дело. Ты не понимаешь, во что влез… Малыш, пожалуйста.

— Я должен это сделать.

— Зачем? Ради чего? Чтобы тебя убили?

Кэмпбелл молчал.

— Что ты пытаешься доказать?

— Ты давно проверяла наш счет?

Теперь замолчала Кира. Кэмпбелл хотел рассказать завтра, но он слишком долго держал это в себе, и правда вырвалась наружу. Кира знала о его «маленькой слабости», пристрастие к игре появилось еще до женитьбы. Пару раз он срывался, но не сильно. Жена никак не откликнулась, когда он признался, что на частном игровом сайте просадил в покер около двухсот тысяч долларов. Лишь когда он поведал, что кое-кому в Сарасоте задолжал еще сто тысяч, Кира тихо сказала:

— Неужели ты мог так поступить с нами, Кэмпбелл?

Сыщик понял, что она плачет. Он стал клясться, что все вернет из премии, обещанной Эдом Листером… нужно только найти Стража…

Кира глухо простонала и повесила трубку.

— Я пытаюсь связаться с вашим мужем, синьора.

Включив громкую связь, инспектор Морелли взглянул на Луччу, который притворно зажал уши от скрипучей английской речи, заполнившей маленький кабинет.

— Да, я знаю, что он в Нью-Йорке… Я оставлял ему сообщения… — Морелли улыбнулся аппарату. — Я надеялся, что вы избавите меня от необходимости беспокоить его. Дело-то пустяшное.