Итак, вот рассказ Лори, Держите его в уме, когда в следующей главе будете читать о риталине, диагнозе ADD и альтернативных оздоровительных рекомендациях для тех Детей Индиго, которым диагноз ADD был поставлен ошибочно.

Я вырастила двоих Детей Индиго, и три мои внучки — тоже Индиго. Мои сыновья родились в 70-х годах, а внучки — в 90-х. На протяжении всего этого времени их воспитание было для меня нелегким делом. Я всегда знала, что оба моих сына отличаются от других детей, причем каждый по-своему.

Марк, мой старший сын, всегда был чувствительным и очень отчужденным от других людей. Когда он был совсем ребенком, он мог часами лежать в своей кроватке и разговаривать с игрушечным фургончиком и мягкими игрушками. Он не любил, когда его брали на руки и обнимали, но предпочитал быть незаметно направляемым и чувствовал себя комфортно в своей кроватке.

Марк научился говорить очень рано. Он произносил целые фразы уже в полтора года. Когда ему исполнилось два, он ловко складывал конструкторы вроде Лего и Линкольн Логз; он любил музыку, особенно Моцарта, Шопена, Бетховена и музыку барокко.

Скотт, мой младший сын, чувствовал себя очень несчастным с самого рождения и постоянно плакал. Это продолжалось три года. Первые девять месяцев жизни он спал очень мало, большую часть времени проводя со мной в снуггли (рюкзачке для малышей). Комфорт от ощущения моего сердцебиения, близости и тепла моего тела, казалось, был единственной вещью на свете, которая могла успокоить его, рождая чувство безопасности, и здесь он хотя бы недолго мог поспать.

Самой большой проблемой для меня было отсутствие помощи. У нас не было близких друзей, поскольку мои дети считались ненормальными и соседи не приглашали нас в гости. Мы чувствовали себя оторванными от мира.

Я всегда любила детей и знала, что у меня их будет по крайней мере двое.

Пытаясь понять своих детей, я защитила докторскую диссертацию в области дошкольного образования и в 80-е годы работала в рамках программы по защите детей. В это время я имела возможность наблюдать очень разных детей. Эти дети рассказывали мне самые невероятные истории об ангелах, святых и воображаемых друзьях. Я обожала слушать их, и мне доставляла удовольствие мысль, что однажды этих детей сочтут нормальными и что эти истории — реальность, которую мы со временем поймем.

Оба моих ребенка были необычными с точки зрения их поведения. Скотт будил меня ночью, чтобы выйти погулять на улицу и посмотреть на космические корабли, которые были видны ему одному. Я обычно вставала, выходила из дома и только слушала сто рассказы о том, что он видит. Сама я ничего не видела! Я знала, что это важно для него, а находиться на улице одному среди ночи для семилетнего ребенка было опасно. В этот период, который продолжался до тех пор, пока ему не исполнилось четырнадцать лет, мы беседовали о самых разных метафизических вещах, которые он знал.

Марк звал меня в свою комнату ночью и спрашивал, вижу ли я космонавта, стоящего рядом, или летающие тарелки. Естественно, я ничего не видела, но очень хотела увидеть. Оглядываясь назад, я удивляюсь: неужели это именно мои дети разбудили во мне новое понимание мира?

В 1984 году Скотту, столкнувшемуся с огромными трудностями в школе, был поставлен диагноз ADHD (в то время эта аббревиатура звучала как ADDH). Я тогда ничего не знала об этом и с головой погрузилась в книги. По мере того как я начинала что-то соображать в этом, мне стало ясно, что Марк тоже был ADD, в его поведении лишь не было фактора гиперактивности. Это положило начало моему новому подходу к воспитанию детей, базирующемуся на понимании и стремлении сделать их жизни и нашу совместную жизнь как можно более спокойными. Это было нелегко!

Мои дети занимались обычными видами спорта, что крепче сплотило нас. На протяжении большей части их недолгой еще жизни они были социальными изгоями; драки и словесные стычки были у них единственным способом справляться со своими проблемами. Они не понимали, почему это происходит с ними, и расстраивались из-за того, что сверстники их не принимают.

Мы пробовали лечить их разными лекарствами, каждое из которых работало длительное время. В то время риталин и дексадрин считались самыми лучшими.

В этой области еще не было врачей-гомеопатов, а альтернативная медицина тогда еще не была широко распространена и принята. Шел 1983 год.

Мы ходили по врачам в поисках ответов на вопросы, касающиеся обоих детей, но это оказалось не так просто. Мне рекомендовали строго контролировать поведение сыновей. Это лишь порождало ненависть между членами семьи и появление все новых и новых проблем.

Когда я, наконец, приняла сам факт отличия моих детей от других, это стало первым шагом на пути оказания им помощи. Таким образом, мои дети открыли путь для множества других детей с ADD и ADHD, которые пошли следом. Я помогала в создании местной группы поддержки для родителей, чьи дети имели аналогичные проблемы, что привело к основанию Нью-гемпширского собрания детей с ADD и ADHD. Теперь родители таких детей могли обмениваться опытом, говорить о своих переживаниях и пытаться решать проблемы совместно, используя опыт друг друга.