Когда мои дети достигли подросткового возраста, помогать им стало еще труднее. К обычным подростковым фокусам добавились медицинские диагнозы и проблемы с учебой, которые добили нас. Школьная система с ее подходом к ребенку была создана как карательная, а не поддерживающая структура. Она не признавала этих первопроходцев, а лишь пыталась управлять их поведением.

Когда Марку было 15 лет, он заговорил о том, чтобы переехать жить к другу, и мы решили попытать счастья. Дома не все было в порядке, поэтому мы надеялись, что расселение нам поможет. Но па деле ситуация только ухудшилась. Марк попал в передрягу, которая привела его в тюрьму для несовершеннолетних. Он был помещен туда за свое импульсивное поведение и за то, что хотел быть как другие. Он никогда не видел и не понимал последствий своих действий. Все началось с кражи в магазине Книги рун, а спустя несколько недель он на спор угнал автомобиль, принадлежавший отцу его друга.

Когда Марка освободили из тюрьмы, он в течение нескольких лет без конца попадал в разные неприятные ситуации. И всегда это было результатом неспособности видеть последствия своих поступков. Он замыкался в себе и становился несносным. Я была совсем растеряна, потому что не знала, как поддержать его. Я знала, что в сущности он чудесный человек, но не имела опыта в воспитании подростка с гормональным дисбалансом и диагнозом ADD.

Скотт, мой младший сын, тоже был трудным ребенком. Он преуспевал в спорте, особенно в хоккее, а также в искусстве и музыке, писал рассказы; но остальные школьные дисциплины приносили ему множество неприятностей. Он все делил на черное и белое и никогда не видел серого. В обществе он вел себя вызывающе: он всегда хотел быть победителем и в играх, и в спорах.

В 1991 году, в день зимнего солнцестояния, я заехала к Марку в квартиру, которую он снимал вместе с друзьями, и привезла сумку с продуктами. (В последний раз, когда я навещала его, у них в холодильнике обнаружились только хот-доги, пицца и пиво.) Когда я открыла дверь, то с удивлением заметила статую Христа на верхней ступеньке лестницы. Это была статуя из близлежащей церкви, я узнала ее.

Я сказала мальчикам, поскольку они сделали это вдвоем, что у них есть 48 часов на то, чтобы вернуть статую Христа в церковь, в противном случае я позвоню в полицию. После этого я каждый день звонила приходскому священнику, получала один и тот же ответ: Нет, статую не вернули.

На третий день я позвонила в полицию и рассказала, где находится статуя.

Полицейские забрали статую и арестовали Марка. Он уже был совершеннолетним, и его посадили в тюрьму на год.

Я с интересом вспоминаю это время. Марка отпустили на поруки до слушания дела в суде. Он не явился в суд и его арестовали 11 января 1992 года. Это был день 11:11 — знаменательная дата с точки зрения метафизики, когда открываются духовные врата к просветлению.

Пять месяцев спустя Скотт сознался, что это он один украл статую и отнес ее на квартиру к Марку. Он пошел в суд, признался, что совершил это преступление единолично, и был помещен на 90 дней в тюрьму для несовершеннолетних.

В это время я разводилась с мужем. Как родители, мы с ним были в растерянности из-за своей неспособности поддержать детей. Когда я оглядываюсь назад, то понимаю, что все это было настоящим открытием в моей жизни, все это: и признание моего сына, и развод с мужем, и приезд полиции в тот день — 11:11, и мое духовное пробуждение — все стало происходить с того момента, когда я стала мастером Рэйки в 1988 году. Теперь-то я знаю, что у меня с моим сыном Марком была договоренность. Теперь мы говорим об этом открыто и при этом весело смеемся. Мы изжили очень большие трудности в своих взаимоотношениях, и мы знаем, что могли сделать это по-другому, но это был наш выбор.

В 1997 году Марк снова оказался в окружной тюрьме за нарушения на дорогах, превышение скорости, неуплату штрафа и за то, что скрылся с места аварии.

На этот раз мне было указано свыше не ходить к нему на свидание в тюрьму.

Мне было сказано, что нужно ждать и дать ему время, чтобы поразмыслить о последствиях своего поведения, что ему выделили время для учебы и для подготовки к следующему этапу в духовном развитии.

За шесть месяцев до его освобождения из тюрьмы по указанию свыше я начала посылать ему книги. Я послала ему все книги Ли Кэрролла, а также все книги Беседы с Богом (См.: Д. Уолш, Беседы с Богом, тт. 1–3. София, Киев, 2001 г.). Он прочитал их все, скорее всего от нечего делать, но потом начал давать их другим заключенным — они читали книги и обсуждали их! Я чувствовала, что наши с ним души прошли полный цикл: начиная с моего пробуждения, когда я открылась всем этим космонавтам, ангелам и святым, через его неоднократные духовные прозрения в окружной тюрьме к пробуждению им других — тех, кто прислушивался. Поистине, первопроходец!

Выйдя из тюрьмы, Марк стал последователем Рэйки, работает и растит двух дочерей — Кэтрин и Эмму. Он теперь по-другому смотрит на жизнь. Он борется со своими внутренними конфликтами, пытаясь осознать, кем он является на самом деле. Я уверена, что этот Индиго пришел сюда для того, чтобы помочь другим, а также стать отцом двум молодым женщинам, которые также находятся здесь, чтобы изменить этот мир.

Скотт работает в сфере медицины, у него одна дочь, Кайли, которую я называю Кибит. Когда Кибит появилась на свет, я знала об этом, хотя была далеко от дома, совершенно в другом штате, и спешила обратно, чтобы поспеть вовремя. Я ничуть не удивилась, когда почувствовала, что Скотт звонит мне из больницы. Я приехала туда и убедилась, что Кайли Изабель уже родилась.

Этот ребенок разговаривал со мной спустя несколько мгновений после своего рождения. Она очень страдала, и ее собирались отправить самолетом в главный медицинский центр. Я держала ее на руках и говорила ей, что, если она хочет уйти назад в тонкий мир, пусть будет так. Именно тогда она сказала мне, что пришла сюда, чтобы увидеть меня, и что пройдет четыре месяца, прежде чем мы увидимся снова. Все это мы передали друг другу глазами.

Мы со Скоттом рассорились, и я на самом деле вновь встретилась с Кибит лишь спустя четыре месяца. Скотт начал рассказывать мне о ней — как он всегда чувствовал, что она видит его насквозь. Я помню, как он сказал, что она может читать его мысли и все время просто смотрит на него. Когда она немного подросла, она быстро научилась говорить и стала проявлять независимость. В 14 месяцев она уже говорила целые фразы. Она сидела в своей кроватке, просто глядела на меня и рассказывала мне о том, откуда она пришла. Но удивительней всего в ней была способность говорить, не открывая рта.