— Магово племя живучее. — Этот голос прямо-таки был насыщен подобострастием.

Раздались угодливые смешки.

Хорст проморгался. Факелы держали мрачные типы в черной одежде — явно тюремщики. Между ними расположилось десятка полтора мужчин с мечами. Лица их были одинаково гладко выбриты, а на туниках красовались гербы, не дающие усомниться в благородном происхождении их хозяев.

— Слушайте меня, твари, — проговорил стоящий впереди всех, высокий и плечистый, на груди которого был изображен гарцующий белый конь. — Магия — есть мерзейшее преступление пред Вседержителем-Порядком, так что даже не надейтесь на снисхождение! Но мы не разбойники с большой дороги, так что прежде чем казнить, мы подвергнем вас суду…

— А кто дал вам право судить? — Голос Авти звучал слабо, но ехидства в нем хватило бы на пятерых. — И с чего вы взяли, что мы причастны к магии? Разве настоящий маг не избавился бы от этих железок, — он звякнул цепями, — как только пришел в себя?

— Заткнись, червь! — Один из благородных, рыжий, как лис, шагнул к шуту и занес руку для удара.

— Спокойнее! — остановил его заговоривший первым. — В том, чтобы ударить безоружного, нет порядочности. А мы должны быть порядочными во всем. Рыжий отступил, а хозяин герба с белым конем продолжил: — Я отвечу на твой вопрос, старик. Право суда мы получили от Вседержителя-Порядка, создателя неба и земли. Именно он вверил нам, благородным, управление этой землей и очищение ее от той нечисти, что только притворяется людьми… — Хорст с удивлением внимал странной речи. Похоже было, что членов Чистой Лиги долго били по головам. — А что до освобождения — каждое звено цепи освящено в храме, каждый гвоздь и кусок дерева, а сама камера — правильный куб, и в нем невозможно творить непорядочное!

Стало ясно, почему стены настолько гладкие — строители пытались сделать их максимально ровными. Но, судя по тому, как связали пленников, Чистая Лига не особенно доверяла всем этим ухищрениям.

— И как вы собираетесь нас судить?

— Судом Вседержителя-Порядка, ибо он есть единственно справедливый. Потом мы проведем обряд изгнания Хаоса из ваших душ и сожжем оскверненные тела.

Хорст содрогнулся, вспомнил Эрнитон и горящего на костре одержимого.

— Вы что, хотите провести Исторжение? — оживился Авти. — А что скажет церковь, когда узнает, что кто-то практикует его вне ее позволения?

— Мы не столь глупы, старик. — Благородный с конем на груди позволил себе улыбку. — Мы знаем, что Исторжение не срабатывает против тех, кто творит магию, а посему верные нам служители Порядка составили особый ритуал…

У Хорста мелькнула в голове шальная мысль: шут зря надеется на церковь. Узнай теархи о том, что творит Чистая Лига, они бы только пожали плечами. Спалили несколько человек? Ну и что? Лучше сжечь невинного, чем оставить в живых зараженного Хаосом…

Да и причин любить магов у служителей Порядка не было.

— Так что используйте последний шанс покаяться, — сказал другой благородный, черноволосый и кудрявый. На его гербе красовался меч, нанизавший на лезвие звезду. — Молите Вседержителя-Порядка о милости. Может, он и сжалится…

— Как сжалились мы, — кивнул первый. — Напоите их.

Из-за спин благородных выступил тюремщик с кувшином в руках. Услышав негромкий плеск, Хорст с трудом пересилил безумное желание рвануться. Терпеливо подождал, пока ему освободят рот, и жадно пил холодную, восхитительно вкусную воду.

Пока поили Авти, второй тюремщик всунул Хорсту новый кляп.

— У вас осталась всего ночь, — сказал благородный с конем, когда шуту тоже заткнули рот. — Покайтесь, и тогда души ваши расстанутся с телом без труда… Смерть будет легкой!

«Даже жаль, что тебе достался титул, — зло подумал Хорст, уставившись на оратора, — будь младшим сыном, пошел бы в служители. Тысячи людей приходили бы послушать твои проповеди…»

Тюремщики вышли первыми, за ними потянулись благородные. Грохнула дверь, и в камере вновь стало темно. Шаги удалились, некоторое время слышалось сопение, чмокающие звуки и кряхтение. Завершилось все это плевком, и тьма родила недовольный голос Авти:

— Они что, старые носки на кляпы пускают? Или портянки? А вообще надо быть полным идиотом, чтобы принять меня или тебя за мага!

Когда к ним пришли во второй раз, Хорст дремал. Проснулся от лязганья замка и громких сердитых голосов. Двое тюремщиков, пыхтя и надрываясь, затаскивали через дверь узкий длинный стол.

— Нас будут судить прямо тут! — догадался Авти. — Красота! Никуда идти не надо!

— Заткнись! — рявкнул один из тюремщиков, глянув на пленников с опаской.

Ясно было, что он до ужаса боится «жутких колдунов».

Стол водрузили у дальней стены, покрыли черным бархатом, в высоких подсвечниках из серебра запылали свечи. Они источали аромат воска, слегка заглушавший вонь, которую распространяли пленники, вынужденные все эти дни ходить непосредственно под себя.

Позади стола оказались три кресла с высокими спинками.

— Я трепещу, — съязвил Авти, — надо же, сколько заботы ради нас!

— О своих врагах надо заботиться, — сказал редар с изображением коня на груди, первым входя в камеру, — а то, не попусти Вседержитель-Порядок, их может убить кто-нибудь другой!