— Давайте вашего коня, господин, — затараторил он. — Я его поставлю в конюшню, расседлаю, вычищу, насыплю овса…

Детский взгляд наполнился ужасом, рука, ухватившая повод, вздрогнула. Хорст прикрыл ладонью болтающийся на груди амулет, но слишком поздно. Мальчишка заметил серебряную рысью голову и прекрасно понял, что она обозначает.

— Держи, — сказал Хорст, вытаскивая из кошелька мелкую монету, — и не стоит меня бояться, я тебя не съем…

И так не вовремя нахлынуло воспоминание об оставшихся лежать на дороге разбойниках. Хорст ощутил себя бессовестным лжецом, стыд горячей волной прилил к щекам.

Зал постоялого двора зиял пустотой, за одним из столов, сгорбившись и обхватив кружку руками, сидел высокий мужчина. Несмотря на теплый летний вечер, плащ его был наглухо застегнут у горла.

— Что вам угодно, господин? — К Хорсту, сияя редкозубой улыбкой, подскочил хозяин, чье круглое розовое лицо напоминало мордочку поросенка.

— Ужин и комнату. — Прятать амулет было поздно, так что Хорст выставил его напоказ.

— Присаживайтесь, сейчас все будет. — Хозяин засуетился, точно лось, которому стрела угодила в филейную часть. — Вот сюда, этот стол прибран…

Чистым стол выглядел только по сравнению с остальными, но, по крайней мере, он не напоминал помойку, так что Хорст не стал корчить из себя «господина» и послушно сел. Через мгновение перед ним очутились запотевший кувшин и кружка.

— Мясо сейчас будет, — сообщил хозяин и умчался на кухню, откуда потянуло дымом.

— Вы позволите? — Вопрос прозвучал до того неожиданно, что Хорст, наливающий себе пиво, встрепенулся и чуть не уронил кувшин.

Сидевший ранее в углу тип стоял рядом, держа в руках кружку. По тяжелому, хриплому дыханию и красным, налитым кровью глазам было видно, что он изрядно пьян.

— Э… садитесь, — сказал Хорст, — садитесь…

Скрипнула отодвигаемая лавка. Незваный собутыльник был весь седой, лицо его покрывали морщины, но руки вовсе не выглядели старческими. Кожа на них была гладкой, суставы не выступали уродливыми узлами.

— Когда-то, — сказал он мрачно, уставившись Хорсту куда-то в область груди, — я тоже таскал подобную штуку на виду… мне нравилось, когда все вокруг бегают, боятся…

Хорст не сразу сообразил, о чем идет речь, а когда осознал, то подавился пивом. Закашлялся, глаза полезли на лоб, а когда смог говорить, то прохрипел:

— Что? Вы тоже? С этим?

— Спокойнее, ради Творца-Порядка, — человек в плаще поморщился и отхлебнул из кружки, — они не знают обо мне, и я не хочу, чтобы узнали…

Из кухни явился улыбающийся хозяин, держа на вытянутых руках блюдо. При виде сидящих вместе гостей в его взоре мелькнуло недоумение, но тут же пропало.

— Благодарю, — растерянно проронил Хорст и, дождавшись, когда хозяин отойдет на достаточное расстояние, шепотом спросил:

— Вы тоже работаете на него? Тоже посыльный?

— Посыльный? Вот как? — Незнакомец ухмыльнулся, вытащил из-под плаща серебряный амулет в виде медвежьей головы. — Нет, я служу у Гойдерика Феаронского, и вовсе не посыльным…

— А кем же?

Вдоль стенки, бросая на Хорста полные любопытства и ужаса взгляды, прошмыгнул конюшенный мальчишка.

— Это даже нельзя назвать службой, — ответил незнакомец, когда парнишка скрылся в двери кухни, — служит ли хозяину фишка на игральной доске?

— Не понял, — Хорст недоуменно заморгал.

— Ничего, поймешь, — усмехнулся незнакомец и отхлебнул из кружки, — позже. Меня Гойдерик нашел, когда я промотал все, кроме чести благородного… Поначалу я тоже думал, что всего лишь езжу по его поручениям… Хаос забери этого мага!

Речь седовласого мужчины становилась все более путаной, глаза дико блестели.

— На самом деле, — незнакомца качнуло, он уцепился за стол, чтобы не упасть, — маги беспрерывно играют между собой, только вместо доски у них — земля, а фишками служат люди… Радуйся, слуга Витальфа, Тихого Мага, ты попал в игру… тобой ходят, как хотят, и в любой момент могут съесть…

Хорст отшатнулся, в голову пришла мысль, что он разговаривает с безумцем. Из-за двери в кухню высунулся обеспокоенный хозяин.

— Все в порядке, — Хорст махнул ему рукой, — а вам лучше больше не пить…

— Ничего, — незнакомец в плаще медленно поднялся, — скоро ты тоже станешь таким, как я, и у тебя останется одна радость — выпивка… вот тогда ты поймешь…

Бормоча что-то невразумительное, он доковылял до своего стола и свалился на лавку. Выпрямился, покачнулся, и седая голова с тяжелым стуком упала на столешницу. Спустя мгновение донесся размеренный негромкий храп.