Крутые борта лоснились так, что казалось – бирюзовый корабль чуть заметно светится. На невероятную высоту поднимались мачты, а у твари, украшающей нос, можно было разглядеть даже зрачки в глазах.

– Как красиво, клянусь Творцом-Порядком, – сказала Илна. – Так бы стояла тут, и смотрела, смотрела…

– И то верно, госпожа, – кивнул Альфи. – Хочется его потрогать, но отчего-то боязно.

Хорст промолчал.

В гавань Ил-Бурзума они пришли втроем, брат Ласти отправился на службу в один из городских храмов.

– И что делать будем? – дочь редара глянула направо, налево, но сходней не обнаружила.

– Альфи, бросай, – велел Хорст.

Наемник порылся в грязном, замызганном мешке, который тащил с собой от самого караван-сарая, и вытащил обыкновенный булыжник. Размахнулся и швырнул его прямо в борт корабля фреалсинни.

Раздался глухой удар, а потом плеск.

– Давай еще.

– Эх, мошонка Хаоса, – второй камень, крупнее первого, отправился в полет.

– Как бы нам… эээ… – Илна осеклась, когда около борта появилась высокая и худая фигура.

– Что вы делаете, люди? – певуче вопросил фреалсинни, и желтые глаза на зеленом лице сверкнули.

– Мне нужно поговорить, – Хорст выступил вперед.

– Ты хочешь продать что-нибудь или купить? – осведомился фреалсинни. – И для этого колотишь камнями в борт? Учти, что трюм наш полон людскими товарами, а от своих мы давно избавились.

Хорст ощутил, что готов взвыть от бессилия – если бы он мог показать хозяевам корабля, кто он такой, продемонстрировать хотя бы часть силы мага, не говоря о мощи Сына Порядка…

Но обычный человек может действовать только словами.

– Нет, – бывший сапожник покачал головой. – Во имя своего аллэ'виллаэ позволь нам взойти к вам на корабль…

Он услышал, как изумленно вздрогнул фреалсинни. Стоящая рядом Илна отшатнулась, а Альфи положил ладонь на рукоять меча.

– Ты много знаешь, человек, – в певучем голосе проскользнула тревога. – Необычайно много. Но что ты будешь делать, поднявшись на борт?

– Поговорю с прорицателем.

Фреалсинни хмыкнул, зашуршала его одежда, а справа донесся протяжный деревянный грохот.

– Поднимайтесь, – это произнес другой голос, с легкой, едва уловимой хрипотцой, – в крайнем случае, мы просто убьем вас, клянусь местом духа…

– Сходни выдвинулись, – сказала Илна. – Ну что, пойдем? А то и в самом деле убьют.

– Это они шутят так, – Хорст постарался говорить уверенно.

Вслед за Илной прошел по берегу, вступил на негромко поскрипывающие сходни, услышал внизу плеск воды. А затем носа бывшего сапожника коснулся тонкий, едва ощутимый аромат – древесины, цветов и еще чего-то, существующий только на кораблях фреалсинни.

Послышались мягкие, легкие шаги, зашуршала ткань.

– Говори, человек. Мы слушаем тебя, – сказал обладатель второго голоса.

– Я говорю с прорицателем? – спросил Хорст. – Только он может понять, кто я такой. Да, я знаю, что общение с чужаками опасно для него, но в этом случае вы должны рискнуть. Прошу вас, во имя Владыки-Порядка.

Тишина продолжалась мгновение, но оно показалось Хорсту вечностью.

– Ты смел, человек, – хриплый фреалсинни, судя по всему, покачал головой, а из недр корабля донесся протяжный глухой рев. – Говори, и прорицатель услышит каждое твое слово…

Илна удивленно охнула, Альфи отступил на шаг – они увидели что-то, недоступное бывшему сапожнику, магу, Сыну Порядка, просто слепцу. Хорст глубоко вздохнул и скопившееся за последнее время бешенство, все отчаяние и надежду вложил в слова:

– Если ты видишь, кто я такой, кем был… что несу с собой, помоги нас добраться до берегов Хаоса!

Где-то в трюме заревело так, что корабль покачнулся, с шумом забулькала за бортом потревоженная вода.

– Да, он видит, кто ты… – голос фреалсинни утратил певучесть, зазвучал как-то глухо и жестко. – Лишь не понимает, почему мы должны рисковать собой и своим кораблем. Знаешь ли ты, Сын Порядка, что дальше на восток нам плавать опасно? Что зараза Хаоса может отравить нас…

– А нас она уже отравила, – сказал Хорст. – И если не остановить ее сейчас, то когда-нибудь, через десятки, пусть даже через сотни лет, она появится у ваших берегов, и тогда ваши потомки проклянут предков!

В этот раз фреалсинни молчал долго, очень долго, и Хорст ощущал, как что-то невесомое касается его лица, мечется вокруг головы, шевелит волосы на затылке, тычется в спину.

Болезненно хотелось отмахнуться, но он знал, что нельзя.

Донесшийся издалека звон колокола заставил вздрогнуть, вслед ему долетели людские крики и топот ног.