– Что такое, клянусь мошонкой Хаоса? – выругался Альфи.

– «Морские люди» пришли, – сказала Илна, и тут же, вторя первому колоколу, забил второй, много больший, и в голосе его зазвенело отчаяние.

Фреалсинни находились рядом, но молчали, так что Хорст их не слышал.

– Вы собираетесь просто глядеть, как будут резать тех, кто защищает вас? – спросил он.

– Не кричи, человек, – пропели над самым ухом. – Это не наша битва и решить ее исход мы не в состоянии…

Хорст плюнул, надеясь, что угодил просто на палубу.

Илна стояла неподвижно, вцепившись ему в локоть, а вот Альфи возбужденно приплясывал:

– Лезут на стену… эх, идиоты, где резерв? Резерв где… Сейчас прорвут оборону! Ага, вон только бегут.

Что-то загрохотало, в испуганные и злые крики вплелся новый звук – дружный лязгающий топот.

– А эти раз и в воду, – продолжал комментировать наемник. – Плывут сюда. Эх, народ на кораблях засуетился!

Лязгнул рядом голос фреалсинни, прозвучали удаляющиеся шаги, а в недрах корабля завыли, забеспокоились аллэ'виллаэ.

– Похоже, они собираются сражаться, – сказала Илна, – тот, что с тобой разговаривал, что-то вроде меча достал, а второй куда-то на корму убежал…

– Еще бы им не сражаться, – Хорст усмехнулся. – «Морские люди» не посмотрят, что перед ними фреалсинни, и просто перережут всех.

Что-то мощно заскрипело, и палуба вздрогнула, со скрежетом закачались мачты. Альфи издал сдавленный рык и, судя по всему, потянулся за оружием.

– Спокойно, человек, – проговорил хриплый фреалсинни, – это всего лишь мой аллэ'виллаэ. Не пристало капитану сражаться неполным.

– Ну и чудовище! – Илна отшатнулась, сдавила локоть Хорсту.

– Всего лишь часть разумного существа, – бывший сапожник напряженно прислушивался, силясь уловить, с какой стороны доносятся приглушенные всплески и тихий скрежет когтей по дереву.

Как оказалось – со всех.

Закричали что-то фреалсинни, напоминая хор чудесных птиц, достойных петь у престола Владыки-Порядка, и отовсюду надвинулось на палубу сердитое шипение. Зашлепали по доскам перепончатые лапы.

– Господин, осторожнее! – Хорст почувствовал, как его тащат за руку, и послушно сдвинулся с места.

Со всех сторон орали, глухо звякали металлические клинки, сталкиваясь с костяными, доносилось хриплое дыхание, а он мог лишь стоять и слушать, растерянно моргая и надеясь, что пробегающий мимо «морской человек» не сунет меч слепцу под ребра.

От бессилия хотелось орать во всю глотку.

Что-то брызнуло в лицо, теплое, солоноватое, и Хорст отшатнулся, ощутил всей спиной твердое дерево. Понял, что Илна и Альфи оттеснили его к мачте, и подумал, что это, наверное, правильно.

С протяжным ревом ворочалось неподалеку нечто большое, пахнущее мускусом, и едва слышно звучала мелодичная и грозная песня, доносящаяся никак не из человеческих глоток.

Фреалсинни пели в бою.

– Мошонка Хаоса! – рыкнул Альфи, сопящий, как набегавшаяся собака. – И чего же я кольчугу не надел?

– Ничего, зарастет, – сказала Илна, и Хорст понял, что наемника ранили, причем серьезно. – Ты ему вон башку в ответ снес.

Альфи ругался, а шум боя на корабле фреалсинни затихал. Все тише становились крики вдалеке, там, где на огораживающей гавань стене бились люди.

– Все? – осторожно спросил Хорст.

– Да, – кивнула дочь редара, и в ее руках затрещал разрываемый кусок ткани. – Сейчас вот Альфи перевяжем, и будет совсем хорошо…

Палуба качнулась, забухали, приближаясь, тяжелые шаги, запах мускуса стал сильнее.

– Друзья прикрыли тебя, Сын Порядка, – с хищным клекотом проговорил фреалсинни, назвавший себя капитаном, и Хорст поморщился, услышав столь отвратительное ему прозвание.

– А что, мы должны были сбежать? – с вызовом ответила Илна.

– Мы отвезем тебя, куда скажешь, – эта фраза прозвучала много более спокойно. – Приходи на корабль в любой день, кроме завтрашнего, и мы выйдем в море, сколько бы этих тварей ни встало у нас на пути.

Невидимый аллэ'виллаэ сдвинулся и что-то хрустнуло под его ногой.

– Спасибо, да благословит вас Владыка-Порядок, – Хорст понял, что не знает, как именно благодарить нелюдей.

– Идите, – приказал капитан. – Нам еще тут убираться.

Илна подхватила бывшего сапожника под руку и просто потащила за собой. Позади затопал шипящий сквозь зубы Альфи, прогрохотали под ногами доски сходней, и трое людей оказались на берегу.

Здесь точно так же пахло трупами и кровью.

Свеча горела слабо, едва-едва, по ее блестящему телу неторопливо сползали слезы из расплавившегося воска. В углах комнаты лежали тени, колыхались лениво, стоило огонечку вспыхнуть чуть поярче.