Люси старалась не смотреть на красный шрам, начинающийся от края брови и уходящий в пшенично-желтые волосы.

– Не хочет ли кто-нибудь чаю? – спросила она. Помимо большого шрама были и другие, помельче и, видимо, более давние. Короткими белыми полосками они шли один от левого угла рта, другой – по диагонали – через густую бровь над левым глазом, и самый длинный пересекал резко очерченный подбородок Лукаса. Эндрю-младший выступил из тени гостиной.

– Это индейцы? – спросил он.

– Эндрю! Как ты себя ведешь?

Лукас Купер улыбнулся:

– Все в порядке, мэм.

Он подозвал к себе мальчика:

– Ты угадал. Один из племени сиу чуть не снял с меня скальп. Желтая шевелюра для них – величайшая награда. К счастью, у меня в сапоге оказался нож.

Эндрю был очарован:

– Ты убил его?

Лукас приложил палец к губам:

– Только не при дамах. Я расскажу тебе в другой раз. Выходит, дикарь оказал мне честь. Я служил в армии генерала Кастера. Если бы в форте не было больницы, не сидел бы я тут сейчас с вами. Но я везучий.

Даже на Джулию рассказ произвел впечатление. Битва при Литл Биг-Хорнт 25 июня потрясла не только Чарлстон, но и всю страну. Почтенная дама едва ли не с искренним интересом расспросила Лукаса Купера о семье и полученном воспитании. Оно было безукоризненным. Родом он был с плантаций на реке Уондо, его отец инвалид войны, бабушка в девичестве носила фамилию Лукас. Он был одним из первых учащихся доктора Портера, когда тот основал свою школу.

– Я бесконечно благодарен ему за то, – сказал Лукас, – что он помог мне поступить в Военную академию. Если бы не он, я бы ни за что не получил образования на уровне колледжа.

Вошла Эстелл и шепнула что-то Люси на ухо.

– Ужин почти готов, – сказала Люси. – Надеюсь, джентльмены составят нам компанию?

Джон вспыхнул. Никогда прежде ему не предлагали остаться ужинать, и сейчас не следовало принимать приглашения. Но возможно, Лиззи вернется домой к ужину.

Лукас решил за него. Он встал:

– Спасибо, госпожа Энсон, но мы не можем. Джон обещал дать мне купальный костюм и поплавать со мной, прежде чем последний паром уйдет в город. Я все еще живу в казармах. – Он поклонился Джулии: – Ваш покорный слуга, мэм, – пожал руку Эндрю, поцеловал руку Люси и удалился.

Джон потащился за ним вслед.

Было около семи часов вечера. Лиззи и Каролина прыгали в лощине между двумя бурунами.

– Лиззи, смотри! Джон Купер выходит из вашего дома с офицером-янки. Как ты думаешь, его арестовали?

– Не знаю. Меня это не волнует.

– А я тебе скажу, что готова совершить преступление, чтобы этот военный меня арестовал. Мужчины красивей я не видела за всю свою жизнь.

Лиззи взглянула, но гости уже были далеко. Дома Люси слово в слово подтвердила приговор Каролины:

– Мужчины красивей я за всю жизнь не встречала. Он похож на героя древних преданий.

Джулия издала смешок:

– Его вид повергает в ужас. Аполлон с разбойничьим прошлым. Если этот кочет останется в Чарлстоне, папашам следует покрепче запирать своих цыплят.

Пока Стюарт совершал церемониальные марши и жаждал борьбы, Пинкни тосковал о спокойной жизни в доме на острове, в присутствии тихой Люси. В городе то и дело вспыхивали столкновения. Они происходили в переулках, на перекрестках и в переполненных пивных возле рынка. Вечером шестого сентября драгуны эскортировали черных демократов из четвертого городского округа, проводивших слет в Аречер-холл.

В здание входили последние борцы, когда вдруг из переулка, прилегающего к Кинг-стрит, в боевом порядке вышли «Первоклассные» и «Вечнозеленые дубы», вооруженные револьверами и дубинками. Численно они значительно превосходили драгунов. Капитан Барнуэлл выстрелил из винтовки в воздух и крикнул: «Стой!» Головорезы продолжали двигаться.

– Трэдд, езжайте в караулку и приведите полицию. Пинкни пришпорил лошадь. Назад он прискакал, ведя за собой отряд полицейских. Уже за квартал были слышны выстрелы и выкрики бандитов, от которых мороз пробегал по коже.

– Крови! Крови! Крови!

Проклиная свое увечье, Пинкни зажал поводья зубами и вытащил саблю.

Стиснув бока лошади мускулистыми ногами, он врезался в толпу сражающихся. Всех драгунов успели стащить с лошадей. Многие из них без сознания лежали на земле. Пинкни сшиб с ног нескольких чернокожих, дубасивших драгуна, которого он прижали к стене ювелирного магазина Джеймса Аллена. Затем он ринулся в самую гущу, разя саблей плашмя направо и налево. Черные пальцы вцепились в его ноги и в уздечку лошади. Из-под правого сапога выскользнуло стремя.