Движения его были судорожны и беспорядочны. Элизабет заметила багровые костяшки, когда он возился с пуговицами рубахи. Яростным рывком Лукас распахнул рубаху. Лиззи попыталась закрыть глаза, но не могла. Она не могла оторвать взгляда от синяков на его лице.

«Это твой муж, – сказала она себе. – Он изранен. Встань и позаботься о нем».

Но она была не в силах шевельнуться. Лукас опустился на стул и снял башмаки. Затем он стащил с себя брюки вместе с нижним бельем и повернулся к умывальнику. Он вылил себе на голову весь кувшин.

Неверными шагами он подошел к окну, задернул занавески и направился к кровати.

– Поприветствуй свою дорогую женушку, – хрипло сказал он. – Привет, жена, – хмыкнув, пьяным голосом продолжал Лукас. – Проснись, жена.

Элизабет начала задыхаться от страха.

– Что это ты? – сказал Лукас. Дыхание его было зловонным. Элизабет затошнило.

Он рукой нащупал ее веки:

– Подсматриваешь!

Он схватил ее за плечи и встряхнул. Элизабет начала мучительно кашлять.

– Прекрати! – прошипел Лукас. – Перестань смеяться! Он шлепнул ее ладонью по голове и швырнул на упругие подушки и матрас. Элизабет хватала ртом воздух, но в горле стоял ком.

Лукас навалился на нее.

– Сука, – пробурчал он ей в ухо. – Прекрати. Прекрати, или я убью тебя. Никто не смеет потешаться надо мной. – Он ударил кулаком по подушке.

Элизабет лишилась чувств.

С утратой сознания ее покинули боль и страх. Дыхание было затрудненным, но спазм прекратился.

– Так-то лучше, – пробурчал Лукас, – Муж имеет свои права. Нечего смеяться, когда мужчина берет свое. Что тут смешного?

Он втолкнул пальцем свой короткий член в израненное тело Элизабет. Она шевельнулась – острая боль проникла даже сквозь тьму, которая защищала ее.

Голодный крик Кэтрин заставил Элизабет очнуться. Она услышала храп Лукаса, и ее передернуло. Элизабет поспешно надела халат и подошла к младенцу.

В комнату заглянула Хэтти:

– Мисс Лиззи, все в порядке?

Элизабет кивнула:

– Да, Хэтти. Я шагнула мимо приступки кровати и упала. Немного ушиблась. Дай же мне моего голодного ангелочка.

Когда Кэтрин насытилась и уснула, Элизабет тихонько сошла вниз по лестнице. Она оделась и сидела на кухне до шести утра. Утреннее кормление всегда происходило на кухне.

Лукас спустился вниз, одетый в охотничье платье. Позавтракал он одной кашей, так как совсем не мог жевать.

– Пойду в лес постреляю, – промямлил он. – Вернусь, когда рот заживет.

Больше он ничего не сказал.

– Лукас на охоте с друзьями, – сказала Элизабет своей матери спустя несколько часов. – Я знаю, он будет сожалеть, что не простился с тобой.

– Передай ему мой искренний привет, – сказала Мэри. – И мне жаль, что мы не попрощаемся. Но я не могу оставаться дольше. Адаму так трудно без меня, бедняжке. Если бы Пинни не задержался, я бы уехала с Адамом три недели назад. Ты ведь теперь сама замужем и должна понимать, как беспомощны без нас мужчины.

– Мне ничего неизвестно о мужчинах, мама. И менее всего о Лукасе. Я не могу понять его.

Мэри всплеснула руками:

– Не пытайся понять его, Лиззи. Мужчины не любят умных женщин. Все, что им нужно, – это забота.

Элизабет ухватилась за спасительную соломинку, каковой ей представилась мудрость пожилой женщины:

– А что, если они требуют чего-то… чего-то ужасного?

Ее мать покраснела:

– Мне бы хотелось, чтобы вы, молодежь, не обсуждали вслух свои интимные дела. Это нехорошо и затруднительно.

Элизабет заплакала:

– Мама, пожалуйста, помоги мне. Ведь ты моя мама! Мне больше не с кем посоветоваться.

Мэри отвела взгляд.

– Вспомни свою клятву пред алтарем, – сказала она. – Ты поклялась слушаться и повиноваться. Писание учит нас, что жены должны быть во всем послушны своим мужьям. Прекрати плакать. Ты, девочка, счастливей всех на свете: у тебя красавец муж и очаровательный ребенок. Только ты должна забыть о норове Трэддов. Поняла?

– Да, мэм.

– Поцелуй меня на прощание. И будь хорошей девочкой.

Элизабет подставила мокрую от слез щеку мягким губам матери.

Через три дня вернулся Лукас. Он застал Хэтти рядом с полной, рыхлой кормилицей-негритянкой, которая держала у груди Кэтрин. Элизабет была больна.

– Истощение, – сказал Лукасу доктор Перигрю. – Я с самого начала советовал ей нанять кормилицу, но она не послушалась. А теперь вот пришлось. Ваша жена нуждается в длительном отдыхе. Пинкни целыми днями находится возле нее. Но сами понимаете, и ему надо отдохнуть. Он высох, как хворостина.