«Мистер Джозеф Теньел Саймонс сожалеет, что не может принять приглашения», – написал он на шести карточках. Он принял приглашение миссис Мэри Эллиот Долтон, которая предлагала ему разделить удовольствие музыкального вечера. Она приходилась тетей девушке, которую Джо наметил себе в жены.

Эмили Эллиот была единственной дочерью Сэмюеля Эллиота, крупнейшего из магнатов. Отец ее был безжалостный человек со сверкающими глазами на желтом морщинистом, как у мумии, лице; он жил в вечном страхе перед воображаемыми анархистами, замыслившими уничтожить богачей. Он держался в тени, однако выступал вторым партнером в сделках Стенфорда, Вандербилдта и Моргана. Ему принадлежало более половины земли от Бэттери до Пятнадцатой улицы; считалось, что слитков золота у него больше, чем в государственной казне.

Эмили была его ценнейшим сокровищем. Она жила настоящей пленницей в замке в романском стиле, который он возвел между Пятой авеню и Сороковой улицей. Из дома она выходила в сопровождении вооруженных телохранителей и ездила в закрытой карете. Страх отца перед убийцами передался ей. Страх подкреплялся убеждением, что любой интересующийся ею мужчина – охотник за ее деньгами.

Впервые увидев эту девушку, Джо понял, что Сэм Эллиот прав. Ни один мужчина не взглянул бы на Эмили – разве что из корыстных интересов. Она была толстой коротышкой с жирной кожей и косящими близорукими глазами. Волосы ее были жирными, как и кожа, и почти того же цвета. Жемчуга, которые носила Эмили, подчеркивали болезненность девушки и богатство ее отца. Все было чрезмерно. Симмонс подчеркнуто вежливо склонился над ее рукой. Он был рад, что рука в перчатке, – скорей всего, у Эмили влажные, липкие руки. Каждая черточка напоминала о слабом здоровье девушки.

Но вот она заговорила. Джо просто сказал ей: «Как поживаете?», и она сказала то же самое, но слова ее прозвучали как музыка. Эмили обладала чистым, четким сопрано – как солист в хоре мальчиков, который Джо слушал в Англии.

Джо замаскировал свое удивление. Он держался вежливо, но отстраненно. Он надеялся, что Эллиоты будут искать его расположения. Большую часть вечера он провел, беседуя с хозяйкой. Он понимал, что вызывает у нее любопытство, и приготовился удовлетворить его свыше всяческих ожиданий.

Да, подтвердил Симмонс, он недавно вернулся из Англии. Там, по его мнению, жизнь течет слишком беспорядочно. Принц окружил себя людьми, по мнению Джо, не вполне достойными того, чтобы с ними водили дружбу. Что касается королевы, да, ей действительно недостает чувства стиля. Он с восхищением оглядел обстановку гостиной миссис Долтон.

Джо попросил ее помочь ему подыскать дом, подходящий для холостяка, ведущего спокойную жизнь, – основательный, но не слишком просторный. Он собирается устраивать скромные вечера.

Джо также позволил ей проникнуть в тайну своей печали: ему пришлось покинуть родину, так как он убил человека на дуэли, защищая честь дамы. Разумеется, она так ничего и не узнала. Она жена его лучшего друга, который потерял на войне руку и потому не мог сражаться сам. Сердце его рвется домой, сказал он с пленительной южной тягучестью, но даже если бы он мог вернуться, ему не следует этого делать. На семейной плантации, по Божьей милости, обнаружилось месторождение фосфатов, но это оторвало его от полей, где некогда работали счастливые, преданные, веселые чернокожие – потомки «его людей». И теперь поле выглядит как отверстая рана. Он не может смотреть на то, что происходит. Еще до того, как роковой случай заставил его покинуть родину, он купил плантацию, принадлежавшую Саймонсам на протяжении двух столетий.

– И еще, если позволите, госпожа Долтон, я внесу маленькую поправку. Мое имя произносится не Саймонс, а Симмонс – с двумя «м». У нас, чарлстонцев, множество особых имен, и произносятся они на особый лад. Это забавно, но так мы различаем свои семейства, и каждый гордится собственным древним родом. Надеюсь, вы простите мне, если я буду так невежлив, чтобы просить вас сделать поправку.

Миссис Долтон заверила его, что она ничуть не обижена. «Еще бы, – подумал Джо. – У тебя слюнки потекли при виде романтичного дуэлянта, который знаком с британской королевской фамилией, а при слове «плантация» глаза так и выкатываются. Если ты хочешь, парень, чтобы твою историю проглотили не разжевав, ври побольше».

Понадобилось еще четыре визита, прежде чем его пригласили в «святая святых». Золовка «немощной» жены Сэмюеля Эллиота пригласила его к чаю. Тень со вниманием выслушал от миссис Эллиот перечень ее хворей, стараясь не обращать внимания ни на великолепные драгоценности, ни на ужасающую тучность хозяйки, и выразил ей благодарность в краткой записке, где даже не упомянул Эмили, которая молчаливо присутствовала на чайной церемонии.

«А теперь раззадорим аппетит», – решил он. Он отказался от пяти последующих приглашений миссис Эллиот и миссис Долтон. Однако с каждым отказом посылал цветы.

Первого декабря он явился на безапелляционный вызов Сэмюеля Эллиота в его старомодную контору на Уолл-стрит. По отношению к старику он держался почтительно, но с заметным оттенком раздражения.

Когда Эллиот спросил, отчего он оскорбляет его супругу постоянными отказами, Джо ответил начистоту:

– Потому что она расставляет мне силки, надеясь поймать мужа для дочери, а я не хочу, чтобы меня считали охотником за чужим состоянием.

– А разве это не так?

– Нет, сэр. У меня есть собственное состояние. Я положил прекрасное начало.