– Да? А вам известно, что Вудсайд уже с год облизывается, глядя на нее? Он бы ни за что не уехал с вечера, пока она с ним флиртует.

– Но он мог заболеть и тогда покинул бы вечер раньше.

– Это, ваша светлость, называется просчитанным риском, которому мы подвергаемся каждый день.

– Черт возьми, Эмма! – Алекс взъерошил волосы. – Если бы Вудсайд поймал вас, он мог бы упечь вас в тюрьму или сделать что-нибудь еще похуже!

– А везение на что? Нед оказался в затруднительном положении и нуждался в помощи, а я не бросаю в беде людей, которых люблю, – возразила Эмма резко.

Неожиданно Алекс взял ее за плечи и так сжал в объятиях, будто от этого зависела их жизнь.

– Вы хоть понимаете, как я волновался за вас? Понимаете?

Эмма крепко зажмурила глаза, пытаясь сдержать слезы, катившиеся из них почти целый день. Ей следовало успокоиться, иначе…

К счастью, вскоре Алекс перестал трясти ее, хотя все еще не выпускал из объятий. Теперь близость его тела приносила ей отраду и странное успокоение. Эмма испытывала желание броситься ему на грудь и остаться в кольце его сильных рук навсегда.

Тем не менее, другая часть ее существа все еще противилась этому: недоверие Алекса ранило ее в самое сердце.

– Я понятия не имела о том, что вам есть до меня дело, ваша светлость, – ответила она спокойно.

– Ну так знайте, что я чертовски беспокоился за вас, особенно когда узнал, что вы ввязались в столь нелепое дело и я не могу вас остановить.

– А как вы узнали? – спросила Эмма, высвобождаясь и садясь на край кровати.

– Данфорд подслушал ваш разговор с Белл, – честно признался Алекс, – насчет того, как важно, чтобы она встретилась вечером с Вудсайдом в доме леди Моттрам. Принимая во внимание характер Вудсайда, мы с Уильямом сразу забеспокоились.

– А у меня создаюсь впечатление, что вы были бы не прочь отдать меня на съедение волкам.

– Вчера – да, но тогда я совершил ошибку. – Глаза Алекса неожиданно переместились на стену и стали внимательно изучать ее. – Прошу вас принять мои извинения.

Глаза Эммы широко раскрылись – ее потрясла способность Алекса признавать свои промахи. Сейчас он стоял, опираясь о письменный стол, и каждая линия его тела выражала боль. Вероятно, он стыдился своего вчерашнего поведения и страдал от чувства вины.

Сердце Эммы рванулось к нему. Она не смогла бы заставить себя чувствовать иначе, даже если бы захотела, и… И она очень сильно его любила.

Но никакие нежные чувства не могли бы пересилить испытанную ею боль.

– Я принимаю ваши извинения, – сказала она со спокойным достоинством.

Алекс резко повернулся к ней, и Эмма прочла в его глазах надежду и сомнения.

– Но это не значит, что могу забыть, – добавила она печально. – Нам уже не вернуться к прежнему.

– Послушайте, если вам были нужны деньги для кузена, вы могли просто попросить их у меня.

– То есть пойти к вам и попросить одолжить десять тысяч фунтов?

– Именно. Неужели вы сомневаетесь в том, что я дал бы вам их?

– Уверена, что дали бы, но я бы чувствовала себя неловко. К тому же Нед вряд ли бы их принял. И заметьте, у меня более чем достаточно собственных денег: здесь, в Лондоне, мне причитается наследство. Проблема в том, что я не могу тронуть этого траста, пока мне не исполнится двадцать один год. – Эмма отвела глаза и принялась разглядывать средневековый гобелен на стене. – Конечно, я могла бы выйти замуж, но…

– Понимаю.

– Ничего вы не понимаете. Я попросила вас жениться на мне не только, точнее, не столько из-за денег. К тому времени я уже так сильно желала вас, что мне казалось, будто я в западне. Мужчина может привередничать, когда собирается жениться, но женщины осуждены сидеть дома и ждать, пока им сделают предложение, а я боялась, что вы никогда не попросите моей руки.

Алекс вздохнул. Если бы Эмма подождала еще хотя бы три дня, всех этих неприятностей, безусловно, удалось бы избежать.

– Впрочем, – потерянно заключила Эмма, не думаю, что у меня хватило бы смелости сделать вам предложение, если бы мне не понадобились деньги для Неда.

Алекс сел на постель рядом с Эммой и взял ее за руку.

– Надеюсь, вы поймете, почему я поступил так. – Он принялся нежно поглаживать ее ладонь. – Всю мою взрослую жизнь женщины, мечтающие о деньгах и титуле, охотились за мной. Когда вы сказали, что вам нужны деньги, я просто взорвался, не зная, для чего они вам потребовались.

– Наверное, так и было, но… Как вы могли так подумать обо мне! – Эмма подняла на него страдальческий взгляд.