– О, Маркус, – пробормотала она, когда развернула маленькую подарочную коробочку, которую он вложил ей в руку. – Зачем?..

– Это в честь годовщины нашего совместного бизнеса, – холодно произнес Маркус.

Он вернулся рано утром, но Полли не видела, как он приехал, потому что еще спала. Маркус сразу же отправился отдыхать, и она целый день взволнованно ждала встречи с ним. Вечером он появился в гостиной – такой загорелый и мужественный, в белой рубашке и джинсах, подчеркивавших его фигуру, что Полли с трудом отвела от него глаза, страшно смутившись.

К счастью, Маркус был слишком занят разговором с Брайони и не обратил внимания на то, что происходило с Полли. Они без умолку болтали в восторге от встречи – племянница и дядюшка. А потом он вручил подарки: ей коробочку с браслетом, а Брайони изящный маленький золотой медальон.

«Кто помогал ему выбирать для нас подарки? – подумала тогда Полли с ревностью. – Женщина?..» А когда она поблагодарила его, Маркус обнял ее за плечи, слегка сжав их, как бы ощупывая, и сказал: «А ты немного похудела».

– Если только чуть-чуть, – запротестовала она смущенно.

– Мамочка всегда так занята, что ей некогда поесть, – проинформировала его Брайони, еще больше смутив мать.

– Нет, неправда, – начала Полли, подняв голову, чтобы посмотреть на него, и запнулась, когда поняла, что он стоит гораздо ближе к ней, чем она предполагала. Так близко, что его губы почти касаются ее.

Полли напряглась. У нее перехватило дыхание и приоткрылся рот – ей не хватало воздуха. Но Маркус неправильно понял это ее движение – он наклонился к ней и нежно поцеловал!

Ричард, как муж и любовник, был нежным и мягким, так что секс превращался для Полли в приятную любовную игру, которая никогда не смущала и не пугала ее. А вот Маркус, совершенно не похожий на своего кузена, обладал, как инстинктивно чувствовала Полли, более страстной натурой.

Секс с Маркусом не мог быть поверхностным. Он затронул бы самые глубины ее существа. Как до трагической гибели мужа, так и после нее Полли старалась не думать о сексуальности Маркуса, не сознаваясь даже себе самой, что он ее волнует.

Прежде чем отпустить Полли, Маркус пристально взглянул ей в лицо. Его глаза были совершенно черными, угольными, в них появился гнев, который он не собирался скрывать, его рот скривила гримаса.

– Ты уже давно женщина, а не девочка, Полли, – произнес он раздраженно. – Ричард мертв, и…

– Не имеет значения, – перебила она его, а сердце в это время билось загнанной птицей, как будто она внезапно оказалась перед лицом страшной угрозы. – Для меня он по-прежнему муж и всегда им останется.

– Это все сантименты, – насмешливо произнес Маркус. – Не будь наивной, Полли. Ричард был твоим мужем, но, подозреваю, он не разбудил тебя как любовник, потому что, если бы он это сделал…

– Как ты смеешь? – возмутилась она, встрепенувшись, как дикая лань при приближении охотника. – Ричард был моим любовником. А как же, по-твоему, появилась на свет Брайони?..

Полли остановилась, шокированная своими слезами, понимая, что Брайони может все видеть и слышать то, о чем они сейчас говорят.

– Да, все верно, ты родила его ребенка, но это было очень давно, и Ричард в те времена был все-таки еще мальчишкой, – мягко согласился Маркус, не отрывая от нее глаз. – Но посмотри на себя сейчас: ты затрепетала, как девственница, когда я поцеловал тебя. Разве так ведут себя женщины, испытавшие когда-то настоящую любовную страсть?

Он хотел что-то добавить, но Полли не собиралась больше ничего выслушивать…

– Никто не давал тебе права говорить подобные вещи. Я любила, люблю и всегда буду любить только Ричарда!

Маркус так ничего и не сказал, но Полли долго вспоминала взгляд, который он бросил на нее, выходя из комнаты. И в скором времени Маркус опять надолго уехал.

В конце концов, Брайони права в одном, думала Полли. В отеле мало народу в это время, но некоторые постояльцы уже бронируют себе места во «Фрейзер-Хаусе» на Рождество и Новый год. Надо вовремя закончить подготовку комнат, которые освободит Маркус, и список гостей увеличится. Празднование Рождества во «Фрейзер-Хаусе» считалось особенным, и Полли гордилась этим.