Грейс закусила губу, чтобы та не дрожала, и осторожно протянула к Пилигриму руки. И конь, и девочка явно испытывали сильный страх, и эта их встреча даже отдаленно не напоминала былые пылкие приветствия. Но в том, как конь обнюхал руки Грейс, а затем – лицо и волосы, Том увидел слабый отблеск того, кем они были когда-то друг для друга и, Бог даст, еще будут.

– Энни, это Люси. Ты дома?

Энни не отвечала. Она сочиняла важное письмо всем своим ведущим сотрудникам, наставляя, каким именно способом реагировать на вмешательства Кроуфорда Гейтса в их работу. Суть заключалась в том, чтобы решительно посылать его к такой-то матери. Она включила автоответчик, чтобы получше сосредоточиться и найти самый прозрачный эвфемизм для обозначения этих слов.

– Черт! Ты, наверное, пошла обрубать яйца коровам – или чем там еще занимаются на этих ранчо? Послушай, меня… Нет, лучше позвони сама, когда вернешься.

В голосе Люси звучало неподдельное волнение, и Энни подняла трубку.

– У коров нет яиц.

– Это твое мнение. Значит, скрываешься?

– Просто прячусь. Пребываю в тени – так говорят. Что стряслось?

– Он меня уволил.

– Что?

– Этот сукин сын уволил меня.

Энни давно предвидела, что такое случится. Люси была ее ближайшим союзником, она сама пригласила ее в журнал. Увольняя Люси, Гейтс дает ей понять, что намерен предпринять дальше. Энни слушала с тупой болью в груди подробный рассказ Люси о случившемся.

Поводом послужила статья о женщинах – водителях грузовиков. Энни видела ее и нашла забавной, хотя несколько изобилующей сексуальными эпизодами. Фотографии были вообще изумительны. Люси хотела предварить статью большим заголовком: А ПОШЛИ ВЫ ВСЕ… НА ГРУЗОВИКИ! Гейтс не утвердил материал, обвинив Люси в том, что ее все время тянет на дешевые сенсации. Объяснение было бурным и происходило на глазах у всей редакции, и тогда Люси в открытую послала Гейтса именно туда, чему Энни в настоящий момент тщетно искала более приличное название.

– Я этого не допущу, – решительно произнесла Энни.

– Детка, поезд ушел. Я уволена.

– Нет, он не мог так поступить.

– Мог, Энни. И ты сама это знаешь. Черт, я сама уже сыта по горло. Надоело.

Обе некоторое время молчали. Энни глубоко вздохнула.

– Энни?

– Да?

– Тебе лучше приехать. И побыстрее.

Грейс вернулась домой поздно – ее всю переполняли эмоции, и ей не терпелось поделиться ими с матерью. Она помогла Энни накрыть на стол, а за ужином рассказала ей, что испытала, вновь прикоснувшись к Пилигриму, и как он дрожал и вздрагивал. Конь не позволил ей того, что позволил Тому, – погладить себя, и недолго терпел ее рядом. Но Том сказал: всему свое время, не надо торопить события.

– Пилигрим не захотел смотреть на меня. Держал себя странно. Как будто стыдился чего-то.

– Того, что случилось?

– Нет. Не знаю. Может, того, каким он стал.

Грейс рассказала, как они с Томом отвели коня в конюшню и там помыли его. Пилигрим позволил Тому вычистить из его копыт застарелый навоз и почистить шкуру, не дал только расчесать гриву и хвост. Неожиданно Грейс умолкла и всмотрелась в лицо матери.

– У тебя все хорошо?

– Да. А что?

– Не знаю. Мне показалось – ты чем-то встревожена.

– Наверное, просто устала.

К концу ужина позвонил Роберт, трубку сняла Грейс и еще раз пересказала события прошедшего дня. Энни в это время мыла посуду.

Стоя у раковины, она слышала, как скребется в лампе дневного света попавший в западню жук – ползая меж трупами своих сородичей, он, возможно, находил знакомых. Да, звонок Люси нагнал на нее мрачное настроение – даже невероятное сообщение Грейс не развеяло его полностью.

Услышав шуршание шин «Шевроле» Тома, доставившего Грейс домой, Энни радостно встрепенулась. Она не разговаривала с ним с самого праздника. Надеясь, что он заглянет к ним, она бросила быстрый взгляд на свое отражение в зеркальной дверце плиты, но Том только приветливо помахал ей рукой и, высадив Грейс, тут же уехал.

Звонок Люси вернул Энни в реальную жизнь, то же самое сейчас, звонок Роберта – то же, только несколько по-другому. Впрочем, Энни уже не знала, какую жизнь считать реальной. Что могло быть подлиннее того, что она увидела здесь? И в чем заключается разница между ее существованиями дома и здесь?

Первое, казалось Энни, сплошь состояло из обязанностей, в то время как другое – из возможностей. Вот где, наверное, и следует искать понятие реальности. Обязанности – вещь вполне осязаемая, конкретная, а возможности… по существу, это химеры – хрупкие, бессмысленные, а подчас и опасные. Становясь старше и мудрее, вы осознаете это и отказываетесь от них. Так лучше. И спокойнее.

Жучок в плафоне избрал теперь иную тактику: он надолго затихал, а потом опять возобновлял возню с новой силой. Грейс рассказывала Роберту, как послезавтра отправится вместе с другими перегонять скот на летние пастбища, и как все они будут там спать под открытым небом. Да, верхом, а как же иначе?! – услышала Энни.

– Не волнуйся, папочка. Гонзо – замечательный конь!

Энни закончила дела на кухне и выключила там свет, тем самым дав жучку передышку. Незаметно пройдя в гостиную, она остановилась у стула, на котором сидела дочь, машинально перебирая ее распущенные волосы.