Тревор закатил глаза:

– Тина, этот парень – говнюк.

– Нет! – крикнула Тина. – Он оплатил мои уроки музыки.

– Он даже не знает тебя. Неужели ты не понимаешь, что происходит?

– Я знаю только одно: мне нужно решить, что ему сыграть.

– Ничего не играй! – крикнул Тревор.

– Сыграю, потому что хочу!

Кровь бросилась Тревору в лицо.

– Он подумает, что тебе велела мама, тупица. Он подумает, что нравится ей!

– Может, и нравится.

– Он не может нравиться! – заорал Тревор. – Не может. А если отец вернется?

Теперь раскраснелась и Тина.

– Он не вернется, Тревор.

– Обязательно вернется. Приедет на мой день рождения.

– Но только на несколько дней.

– И что? Может, все сложится хорошо, и он останется.

Глаза его сестры сверкали от злости. Она вся кипела. Начала кричать и плакать, так что он едва разбирал ее слова.

– Он никогда не вернется, Тревор! Ну почему это до тебя не доходит? Наш отец ушел от нас! Ушел навсегда!

Он спрыгнул с дерева в тот самый момент, когда на заднем крыльце появилась Келли. И чуть не застонал. Теперь все выглядело так, будто он достал свою маленькую сестричку. Мать всегда ругала его, когда они ссорились, а Тревор считал, что его тут вины не было. Тина побежала к матери.

– Это правда, да? – лепетала она. – Отец никогда к нам не вернется? Почему же мы не можем хорошо относиться к другим людям? Особенно если они хорошо относятся к нам!

Лицо Келли побледнело, когда она гладила Тину по волосам и бросала на Тревора убийственные взгляды.

Ему всегда доставалось, если Тина слетала с катушек.

– Я ничего не делал, мама! – крикнул он, прежде чем Келли обвинила его в том, что он довел сестру до слез. – Она начала реветь без всякой причины.

– Не ври!

К удивлению Тревора, мать не разозлилась, а перевела взгляд на Тину:

– Пойдем, Тина. Нам нужно привести твои волосы в порядок.

Но Тина яростно затрясла головой, потом отпрыгнула.

– Мне теперь без разницы! – воскликнула она. – Мне теперь на все наплевать! – Повернулась и исчезла в доме.

Келли и Тревор, потрясенные, переглянулись.

– Скажи ей, мама, чтобы она вела себя нормально.

Келли скептически скривила губы.

– Нормально? Это как?

Действительно, нормальнее его сестры никого просто быть не могло.

Внезапно ветер переменился, и на Тревора сильно пахнуло духами. А его мать никогда раньше так не душилась. Он посмотрел на ее одежду и обомлел. На ней были красивые шорты. И выглядела она лучше, чем всегда.

– Я переодеваться не буду, – предупредил он ее.

– И ладно. Ты хорошо выглядишь.

Хорошо! Разве она не заметила, что он не помылся и не расчесал волосы? Даже не накричала на него за то, что на нем вчерашняя одежда, а обычно она такого ему не спускала. Теперь он точно знал: что-то затевается.

Она провела рукой по его вихрам:

– О Тине не волнуйся. Я постараюсь ее успокоить.

Она повернулась и вошла в дом, покачивая бедрами. Еще одно изменение. Он погрустнел, думая об этом.

Неужели все это из-за Райли Ломбарда?

Все утро Райли ждал озарения или какого-то другого знака свыше, который бы сказал ему: «Остерегайся этого пикника! Не ходи!» От одного только вида этой счастливой семьи внутри у него все разорвется, он-то знал. Ему следовало избегать таких мероприятий, с каждым годом вызывающих острую боль в груди. Но озарения не пришло.

Поэтому в четверть первого Райли постучал в дверь дома Келли, которую сразу же распахнул мальчик с хмурым лицом. Они подозрительно оглядели друг друга.

– Полагаю, вы – филодендрон, – вместо приветствия сказал мальчик.

Его обозвали растением. Может, это и есть тот самый знак, которого он так ждал? Повод уйти. Но ноги словно приросли к крыльцу.

– Я – Райли Ломбард. А ты, должно быть… Тревор?

– Точно. – Мальчик мотнул головой, приглашая его в дом. – Мама во дворе. – Тревор во все глаза смотрел на него. – Но почему вы здесь? Чтобы повидаться с мамой?

– Э… да… – Райли сглотнул слюну. – Я хотел познакомиться и с тобой, Тревор. Слышал, что ты отлично играешь в бейсбол.

Глаза Тревора подозрительно сузились, и впервые Райли заметил, как мальчик похож на Келли. Волосы, конечно, другие – светлые, жесткие – и глаза серо-синие. Но взгляд, посадка головы, этот скептицизм… все это он уже хорошо знал!

– Я играю в Малой лиге. Мой отец привезет мне на день рождения новую перчатку. Мама говорила вам о нем?

У Райли засосало под ложечкой.