Дождь начал постепенно стихать, когда мы проплывали мимо Вестминстера, и прекратился совершенно, когда лодка причалила у Темпла. Барак помог мне выйти. Несколько мгновений я не двигался с места, глядя на Темпл-гарденс и столь хорошо знакомый мне приземистый силуэт церкви Темпларс.

— Вы в состоянии дойти до Канцлер-лейн? — осведомился Барак.

— Конечно. Мысль о доме придает мне сил.

— Наших лошадей доставили два дня назад. Свежих, чистеньких и заново подкованных.

— Кто бы сомневался в том, что в королевских конюшнях служат умелые конюхи, — усмехнулся я. — В королевской армии служат отличные солдаты, а в королевских тюрьмах — превосходные палачи, — добавил я с горечью. — Кстати, я попросил Кранмера никогда более не обращаться к моим услугам. Он дал согласие, хотя и без особой охоты.

— Вот и хорошо. Такой гонки, как в эти два дня, мне больше не выдержать. Да, а как насчет Рича и Малеверера? Они поплатятся за свою клевету?

— Ричу, разумеется, все сойдет с рук. Его могущество слишком велико. А Малеверер потеряет свое место в Совете северных графств. Так, по крайней мере, сказал Кранмер. Кстати, я сообщил ему, что, по моим предположениям, убийца Бродерика — вовсе не Редвинтер. И посоветовал допросить сержанта Ликона.

— И что только вы привязались к бедняге сержанту? — покачал головой Барак. — Если кто не похож на заговорщика, так это он. Его, как и старину Ренна, заботят лишь собственные семейные дела. Ну и еще, конечно, служба.

— Кранмер выяснит, что к чему. А я больше ничем не могу ему содействовать. И никаких других подозреваемых у меня нет.

— Идемте. А то за разговором мы совсем не двигаемся с места.

— Да-да, конечно.

И мы зашагали по тропе, покрытой скользкими опавшими листьями.

— Джоан с ума сойдет, увидев, какой вы красавчик, — заявил Барак. — Надо придумать для нее какую-нибудь историю. Может, скажем, что на вас напали грабители?

— Да, именно так и скажем. Только бы она не заметила этот чертов наручник.

— Ничего, дома я его быстро сниму.

— Пока я был в Тауэре, мне казалось, дождь льет не переставая, — сказал я. — Это и в самом деле было так?

— Дождя в эти дни хватало.

— Когда мы выезжали в Йорк, лето только кончилось. — Я окинул взглядом облетевшие деревья. — А сейчас зима не за горами.

— Помните, сколько снега выпало в ноябре четыре года назад? Господи боже, ну и стужа стояла тогда!

— Этот год я помню слишком хорошо. Тогда лорд Кромвель послал меня в Скарнси, расследовать убийство, случившееся в тамошнем монастыре. То было первое дело государственной важности, которое мне поручили. Именно тогда я впервые усомнился в реформах. В том, что все меры, принятые королем, справедливы и оправданны.

Мы пересекли Флит-бридж и свернули на Канцлер-лейн. Впереди замаячила красная крыша моего дома.

— Господи, наконец-то я дома!

Против воли глаза мои вновь увлажнились слезами.

Первым, кого мы увидели, войдя в холл, был Питер, мальчуган, помогавший Джоан на кухне. Он уставился на меня во все глаза, едва не выпустив из рук ведро с помоями. Я поглубже засунул скованную руку в карман плаща.

— Где Джоан? — осведомился Барак, взглядом показывая парнишке, что ему лучше воздержаться от расспросов.

— Пошла на базар, сэр. А мистрис Ридбурн только что отнесла мастеру Ренну чашку бульона.

При упоминании о Тамазин губы его тронула многозначительная ухмылка.

— В гостиной горит огонь? — спросил я.

— Да, сэр.

— Будь любезен, принеси нам пива.

Питер поспешил на кухню, а мы с Бараком вошли в натопленную гостиную. Рухнув в кресло у камина, я принялся потирать свое многострадальное запястье.

— Я схожу за инструментами, — бросил Барак.

У меня был случай убедиться, что помощник мой чрезвычайно ловко обращается с замками. Год назад он открыл запертый колодец в саду Уэнтвортов. Тогда его сноровка заставила меня несколько насторожиться. Теперь мне было совершенно все равно, где и когда Барак поднаторел в ремесле взломщика.

Барак провозился с наручником полчаса, однако все его усилия не принесли результата.

— Проклятый замок проржавел насквозь, — буркнул он.

Я тщетно пытался испепелить наручник взглядом; прежде мне и в голову не приходило, что кусок железа может возбуждать такую ненависть.

— Что же делать? — спросил я, и голос мой дрогнул. — Того и гляди, на руке возникнет язва.

— В Чипсайде у меня есть приятель, который справится с любым замком, — сообщил Барак. — У него и опыта побольше, чем у меня, и инструменты лучше.