– Вы похожи на странствующего посланника, Хауквей, – заметил Джек.

– Верно подмечено, мистер Макхью. Я главный посредник между правительством и полусветом, типичными представителями которого являются Ладроны, то есть теми элементами восточного общества, которые примостились на задворках респектабельности.

Вновь вошедший слуга что-то сказал Хауквею.

– Ким говорит, что с удовольствием проводит вас в вашу комнату. Спокойной ночи, миссис Прайс, и приятных сновидений.

– Насчет приятных сновидений не уверена, но то, что я буду спать крепко, обещаю. Да, кстати, весь этот маскарад, придуманный мадам Чинг, – царское одеяние, грим… Я не собираюсь превращать его в повседневную привычку.

– Разумеется. Пока мы здесь, в Пиратской бухте, можете носить собственные вещи. К тому же вам и мистеру Макхью разрешается свободно передвигаться по острову. Здесь есть горная тропа, которая ведет к верхнему краю кратера. Оттуда открывается великолепный вид.

– И вы не боитесь, что мы попытаемся сбежать? – спросила Доун.

Хауквей от души расхохотался.

– Сбежать отсюда? Конечно, не боюсь. Разве вы не видели утесы, когда подплывали сюда? Скальные стены совершенно отвесны. Нет, спуститься с вершины можно только прыгнув вниз.

Когда слуга проводил Доун из комнаты, Хауквей и Джек встали, а потом снова сели за столик.

– Еще коньяку, мистер Макхью?

– Пожалуй. Спасибо за угощение. – Он налил себе из хрустального графина, стоявшего на столике. – Скажите, сколько времени мы пробудем здесь, в Пиратской бухте?

– Самое меньшее – месяц. Надо дождаться, пока среди ваших соотечественников не уляжется волнение, вызванное похищением миссис Прайс, пока родные не смирятся с мыслью о ее смерти или о том, что она уже никогда к ним не вернется. Но меня не будет здесь, с вами. Я должен уехать по делам в Малайю. Когда я вернусь, можно будет переправить миссис Прайс на материк, а оттуда в Пекин.

– А что вы собираетесь делать со мной? – поинтересовался Джек, покручивая рюмку с коньяком.

– Как я уже говорил, вы замените двух избитых стражников. Каждый раз, когда я буду выходить из этого дома, вы будете сопровождать меня вместе с другими охранниками. Однако на вас я возлагаю самые большие надежды.

– Значит, я поеду с вами в Малайю?

Хауквей покачал головой.

– Нет, вы останетесь здесь. В данный момент вокруг вас раздута такая же шумиха, как и вокруг миссис Прайс. Но скоро вас обоих забудут. Это закон жизни: с глаз долой – из сердца вон.

Джек допил свой коньяк и встал.

– У меня тоже был тяжелый день, так что я, пожалуй, пойду. Где моя комната?

Хауквей загадочно улыбнулся.

– Прямо напротив комнаты миссис Прайс. Вернется Ким, он вас проводит.

Джек был поражен и озадачен. Прямо напротив комнаты Доун? Невероятно! Он старательно вглядывался в непроницаемое лицо мандарина, но так и не смог понять, что у него на уме. Одно было ясно: старый пройдоха Хауквей не просто так поселил их рядом.

В спальных покоях дома имелся только один выход – мраморная арка, охраняемая двумя вооруженными стражниками. Спальня Доун не уступала в роскоши остальным комнатам особняка. Обстановка являла собой необыкновенную художественную смесь восточного и западного: туалетный столик и кровать с пологом на четырех столбиках были французскими, зато шелковый балдахин над кроватью имел форму китайской пагоды.

– Вы бы видели ванную, миссис Прайс! – воскликнула восхищенная Моника. – Такая ванная годится для принцессы или королевы. – Она сделала реверанс. – А вы и есть будущая королева, правда же? Вся прислуга знает, что его высочество повезет вас в Императорский город и сделает супругой императора.

– Откуда прислуга может это знать?

Девушка захихикала.

– В любом хорошем доме слуги всегда первыми узнают семейные тайны. Должна ли я называть вас ваше величество?

Доун в шутку замахнулась на служанку.

– Только попробуй так меня назвать, и я поступлю с тобой так же, как Джек поступил с охранниками Хауквея.

Моника округлила глаза.

– Да, это вызвало столько волнения среди прислуги! Мистер Макхью – очень сильный и мужественный человек.

– Да… Ну и где здесь ванная? Мне хочется поскорее скинуть этот карнавальный наряд и смыть краску с лица.

Моника за руку повела Доун по короткому коридору, соединявшему спальню с ванной комнатой. Доун застыла в дверях, открывши рот, как ребенок, который впервые увидел рождественскую елку.

– Это похоже на сказки Шахразады! – воскликнула она.

Пол и стены просторной ванной были выложены плиточной мозаикой с изображением птиц, зверей и цветов. Заглубленная ванна была такой огромной, что могла свободно вместить по крайней мере шестерых. Из золотого крана в нее лилась горячая вода, подаваемая вентилями из цельного золота, сделанными в виде свернувшихся кольцами змей.

Доун разделась. Моника отнесла ее вещи в спальню и аккуратно повесила на вешалки из тикового дерева. Когда она вернулась, Доун лежала на спине в теплой воде.